К тому же я всегда выгораживала его дочь и помогала Ольге с работой. За что декан так со мной? Почему не пытается защитить, а молчит?

— Я приду на допрос с адвокатом. Я ничего не оплачивала за счет бюджетных средств и намерена это доказать, — твердым и уверенным голосом говорю я, поднимаясь со стула.

— Конечно, — следователь вручает мне повестку и просит расписаться в журнале, что я ее получила.

Леонид Абрамович не сводит с меня напряженных глаз. Не понимаю, какую игру он ведет, но возможно это указание Климова? Запугать меня до смерти? Откуда у матери-одиночки деньги, чтобы отстоять себя? Нет у меня их. Я блефую насчет адвоката. Но не хочу сдаваться и показывать свою слабость.

Глава 21

Выхожу из кабинета, игнорируя вопросы Светы и направляюсь в аудиторию за телефоном. Пальцы дрожат, когда я набираю номер Климова. Если это он и с его подачки меня обвиняют в этих ужасных вещах, то я и на расстоянии вытянутой руки не подпущу его к сыну. Что за грязные методы давления? Разве так можно? Чтобы не случилось в прошлом, но я мать его ребенка. Хотя бы за это можно меня уважать и оставить в покое? Или он полагает, что какая— нибудь из опытных, с отличными характеристиками, нянь лучше воспитают нашего сына? Возможно лучше, но такой любви, которую дарит родная мать Женя больше ни от кого не получит!

— Да, Варвара, — слышится на том конце немного удивленный голос.

— Я только что вышла из кабинета, где следователь задавал мне интересные вопросы по расходованию нецелевого использования бюджетных средств по гранту. Это твоих рук дело? — в лоб спрашиваю я.

Голос немного дрожит от волнения, мне требуется прикладывать усилия, чтобы не выглядеть в это мгновение истеричкой.

Повисает пауза. Я слышу тихое и размеренное дыхание Алексея в трубке.

— Что? — наконец спрашивает он. — Еще раз, Варя. В чем тебя обвиняют?

Сердце проваливается в пятки. Если бы это было дело рук Климова об бы не изображал сейчас удивление, так?

Ну за что мне это все? За всю свою жизнь я ни копейки чужой не присвоила, хотя возможности были. Все знают, что университетские гранты — это единственная возможность хорошо заработать с наименьшими рисками. Но это не мой путь. Родители по-другому воспитывали. Я лучше на улице ночевать буду, чем поступлюсь своими принципами. И теперь такое… Меня обвиняют в нецелевом использовании выделенных средств, а это подсудное дело с последующим увольнением.

Хочется осесть на ступеньки и крепко сжать голову, чтобы погасить растущую панику. Городок у нас маленький, и если меня с позором вышвырнут с работы, преподавателем мне больше не быть.

Перед глазами проносятся разочарованные лица коллег и моих студентов. Господи, стыд-то какой.