Холодный, уверенный в себе. Безупречный. Я же… вдруг чувствую себя маленькой и беззащитной! Растерянно смотрю то на него, то на Баранова, будто мальчишка может меня защитить. Будто хоть кто-то в мире может меня спасти!

— А это, Алексей Дмитриевич, аудитория, в которой проходят практические занятия по информатике и математике. Варвара Ивановна наш ведущий специалист. Студенты ее обожают.

— Варвара Ивановна наш любимый преподаватель! — гудят мои птенчики.

Климов смотрит на меня и хмурится.

— Любопытно, за какие это заслуги в наше время студенты обожают преподавателей? — холодно чеканит слова новый мэр. После чего окидывает меня оценивающим взглядом. При этом его левая бровь иронично изгибается.

Против воли я краснею до кончиков ушей и хватаюсь за стол, чтобы не упасть.

— О, Варвара Ивановна очень креативно подходит к подготовке занятий. Лично присутствовал на парах и остался под впечатлением, — улыбается декан.

Мой бывший муж ничего не отвечает. Недоверчиво хмыкает и сканирует меня ледяным взглядом от макушки и до ног.

В аудитории воцаряется давящая тишина. Мне становится не по себе, когда Алексей меня разглядывает. Хочется спрятаться и больше его не видеть. Никогда-никогда. Столько боли он причинил мне. Столько слёз и страданий. Я едва справилась. Начала жить заново, встала на ноги и собрала по кусочкам своё разбитое сердце.

— Хорошо тут у вас, — произносит Алексей, когда отводит от меня взгляд и рассматривает помещение. — Мне нравится.

Ещё бы! Это одна из лучших аудиторий в нашем вузе. Ректор знал, куда привести. И «повезло» почему-то именно мне.

— Пройдемте дальше? — услужливо интересуется Гольдберг.

— Да, — кивает Лёша. — Здесь мы закончили.

Вся делегация направляется к двери. Я ощущаю как оцепенение потихоньку проходит и выравнивается дыхание выравнивается. Надеюсь, что это была разовая акция и мы с новым мэром больше никогда не увидимся.

Внезапно Алексей останавливается у двери и стальным голосом произносит:

— Варвара Ивановна, после занятий подойдите, пожалуйста, в кабинет ректора. Есть разговор.

В ушах начинает сильно шуметь. Для чего? Зачем?

— Хорошо, Алексей Дмитриевич, — отвечаю севшим голосом. — Я буду.

Я почти не слышу, как захлопывается дверь в аудиторию, как начинают разговаривать студенты. Ощущаю лишь слабость и бессилие. Разве я могу что-нибудь изменить? Не пойти к нему на разговор? Он мэр! Меня могут вышвырнуть из вуза стоит ему сказать только слово в мой адрес.

Тряхнув головой, приказываю себе собраться. Дальнейшая часть занятий проходит будто в прострации. Я общаюсь и дискутирую со студентами, объясняю материал. Всё, как и прежде, только мысли мои находятся далеко от цифр и алгоритмов. Боже, мой бывший муж здесь.