Но сверху и по бокам сей предмет был черный, обвислый: парик с буклями. Он!

Увидев, что мальчик еще не ложился, Маслов скрытничать перестал. Открыл створку до конца, вошел.

– Не спится? – ласково спросил он. – А мне, старику, и подавно. Все думы, соображения разные. Сядем рядком, потолкуем, ладком?"

"Дверь прикрыл и, заслонив ее спиной, задвинул щеколду – этот скрытный маневр был выдан тихим полязгиванием.

Может, какой-нибудь другой мальчик, проворней рассудком или отважней, придумал бы что-нибудь иное, а Митя поступил просто, как велело естество: завизжал что было мочи.

Примерно так:

– И-и-и-и-и-и!!!

И так:

– У-у-у-у-у-у-у-у-у!!!!

И еще так:

– Папенька-а-а-а-а-а-а!!!

Прохор Иванович свою мопсову челюсть отвесил, а сказать ничего не сказал. Да если б и попытался, вряд ли бы вышло, при таком-то шуме.

Прибежали, заколотили в дверь. Митя как голоса услышал, сразу нечленораздельно вопить перестал, перешел на осмысленное:

– Я здесь! Сюда!

Куда Маслову деваться? Открыл задвижку, посторонился.

А в спальню кинулись и Жорж, и Малаша, и папенька с маменькой, и еще там был кто-то, не разглядеть.

– Что… что такое? – вскричал Алексей Воинович. – Что с тобой, сын мой? Приснилось что-ниб…

Тут он увидел Митиного ночного гостя и осекся.

– Ва… ваше превосхо… Что случилось? Тайный советник, судя по недоуменно разведенным рукам, собирался врать, но Митя его опередил.

Бросился к папеньке.

– Я с ним не поеду! Он – Маг!

– Ну, конечно, приснилось, – улыбнулся папенька. – Какой маг? Это же…

– Великий! Из тайного ордена! Он убить меня хочет!

И стал объяснять, но, поскольку очень волновался, слишком частил – папенька лишь глазами хлопал, а в толк взять не мог.

Зато Маслов понял.

– Вон! – махнул он слугам. – Не вашего ума дело! Да смотрите мне, не подслушивать – в каторге сгною.

И снова дверь на засов закрыл, только теперь уже безо всякой тайности.

– Глядите, глядите! – закричал Митя родителям. – Он больше и не прячется! Скажите, чтоб парик снял! У него там под волосами знаки! Он заговорщик!

– Не шуми так! – Маменька закрыла уши. – Это несносно! У меня завтра будет мигрень!

Открыла дверь и вышла – вот как. А Маслов, злодей, опять щеколдой – вжик.

Вся надежда теперь была на папеньку.

– Что ты такое говоришь, душа моя? – растерянно пробормотал он. – Какие знаки? И почему ты называешь Прохора Ивановича заговорщиком? Как можно?

Ну как ему объяснить, чтоб понял, чтоб поверил? Да еще в присутствии этого!

– Вот, читайте! – воскликнул Митя и подал отцу письмо Великого Мага.

Алексей Воинович склонился над свечкой, стал читать.

А Прохор Иванович со вздохом сказал:

– Не зря я за тобой, дружок, гонялся. Не в меру востер. Был бы умом потусклее, можно было бы оставить среди живущих, а так увы. Невозможно.