Минуты три ничего не происходило, только подошла официантка и спросила:

– Вы вместе? Тоже эспрессо?"

"Он рассеянно кивнул, разглядывая охранников. Четверо не отрываясь смотрели вниз, на первый этаж, остальные внимательно наблюдали за соседними столиками.

В три минуты первого охранники, следившие за первым этажом, синхронно сунули правую руку под мышку.

Фандорин посмотрел вниз и увидел, что в стеклянную дверь входит Куценко. Он был в смокинге и белом галстуке – пальто, должно быть, оставил в машине.

Впереди предпринимателя шел Игорек, сзади двое телохранителей.

Брезгливо морщась на громкую музыку, Мират Виленович поднялся по лестнице.

Охранники остались стоять посередине пролета, откуда просматривались подходы к кофейне, секретарь устроился в сторонке, за пустым столом, так что беседа двух отцов происходила тет-а-тет.

Обменялись рукопожатием. Помолчали.

Поймав взгляд, брошенный Фандориным на смокинг, Куценко угрюмо сказал:

– Я прямо из «Националя», с завтрака в честь немецкого партнера. Надо ведь делать вид, что ничего не произошло.

Хотела подойти официантка, подать Никин эспрессо, телохранители ее к столику не подпустили.

Один взял чашку, поставил ее сам и тут же сел на свое место.

– Какая работа насмарку. – Мират Виленович смотрел на дымящийся кофе. Говорил медленно, словно через силу. – Гебхардт в шоке. Он принял ответственное решение, готов вложить в проект огромные деньги и не понимает, с чего это вдруг я стал вилять. А объяснить нельзя… Ох, Ясь, Ясь. – Куценко передернулся. – У вас когда-нибудь был враг? Настоящий, на всю жизнь. Который снился бы вам с детства почти каждую ночь?

– Бог миловал.

– Ну, тогда вы меня не поймете.

Ладно, извините. Это к делу не относится… Во-первых: как они обращаются с Мирой?

– Нормально. Нас держат в разных комнатах, но перегородки там тонкие, современные. Я бы услышал, если что.

– Что за место?

– Мне в машине завязывают глаза и надевают наручники. Многоэтажный дом, где-то на окраине. Точнее не скажу.

Куценко кивнул, будто именно такого ответа и ждал.

– Хорошо. Теперь условия. Чего конкретно он хочет?

– Заседание по тендеру на покупку Ильичевского химкомбината начинается завтра в десять. Насколько я понял, будет нечто вроде аукциона.

Стартовая цена назначена…

Николас наморщил лоб, боясь перепутать цифры.

– 80 миллионов, – подсказал Куценко. – Для Яся верхняя планка – 95 миллионов. Это все, что он смог мобилизовать. Я с помощью «Гроссбауэра» его легко забил бы. Что нужно Ясю? Чтобы я не явился?

– Нет. Вы один из ключевых соискателей. Если не придете, аукцион могут перенести на другой день. Чиновники из Госкомимущества побоятся, что их потом заподозрят в нечистой игре. Поэтому Ястыков хочет, чтобы вы пришли и приняли участие в торгах.