Русским человек точно не был, какой-то совсем другой типаж.

– Привет, – сказал тот спокойно, вынув изо рта сигару, после чего перешел на французский, что-то спросив.

Я покачал головой, снова ответив на английском:

– Только английский и русский.

Человек поморщился, из чего я заключил, что он, скорее всего, не канадец, тамошние жители Квебека все же по-английски говорят свободно, разве что с акцентом. Или он по какому-то другому поводу морщился?

– Ищешь люди?

Его английский был совсем слаб, так что, скорее всего, он откуда-то из исконно франкоязычных краев.

– Нет, – улыбнулся я. – Просто иду.

Он меня понял, в глазах мелькнуло нечто вроде мимолетного удивления. Похоже, что такого ответа он не ожидал. Кивнув куда-то в ту сторону, откуда он пришел, человек сказал:

– Лагерь, люди. Еда, отдых.

– Ага, – дружелюбно улыбнулся я, продолжая быстро крутить в голове карусель мыслей.

Моя одежда – это наверняка знак, так? Знак того, что я тут новый. Как в армии, только «дух» был одет по уставу, а каждый боец старше призывом этот устав в чем-то нарушал, для самоидентификации. И можно было не спрашивать, кто сколько прослужил, и так все видно.

И одежда моя слабо потрепана, не то что у него, и перекраска опять же, и перья в шляпе – в них, может быть, смысл? Хотя бы в стиле «я тут не новичок и знаю, что к чему». И еще, например: «У меня нет с собой целой кучи денег мелкими купюрами большого размера, с которыми меня сюда закинули во сне и которые можно снять с моего трупа». Может быть, так? Ежу понятно, что может. А татуировку у него на шее я сейчас хорошо вижу. Нет, что там изображено – не пойму, да и если пойму, то черт его знает, что она означает у французских, например, зэков, но все же штришок к портрету…

– Много там людей?

– Много, – заулыбался вроде как вполне искренне собеседник.

 – Там хорошо, еда, есть женщины.

От такой рекламы я насторожился еще больше. Женщины тут при чем? Их тут так много, что можно рекламировать? Не думаю, их тут должно быть куда меньше, чем мужиков. Специфика места. Тогда с чего он это сказал? Сам со мной поделиться хочет? Очень сомнительно. Тогда для чего? Ответ вырисовывается сразу: разводит. Заманивает. Предлагает расслабиться.

Он меня вычислил?

Да наверняка. Дурак только не вычислит.

И что задумал? Спасти?

Ага, по глазам видно.

Вести к своим, чтобы хором распотрошить?

Опять же сомнительно. Просто потому, что тогда делиться придется, а зачем? А если меня, например, просто сейчас грохнуть, то тогда и делиться не нужно. Труп можно в реку, например. Или просто в кусты оттащить, дальше зверье разберется.

А то, что он стрелять готов, я ни секунды не сомневаюсь. Опять по глазам вижу. Он просто хочет выстрелить, очень хочет.