И сторож в будке сидит на входе, с ружьем.

Меня здесь не знали, слишком недолго я пробыл в этом городке после своего появления в… Шоу. Сейчас – оно и к лучшему. Спросил, как с воровством в номерах, – сказали, что не воруют. Поверю, чего уж там, мне просто с винтовкой по городу гулять не хочется, она все же внимание малость привлекает. Хотя револьверами и ножами свой туалет нашпиговал уже привычно, по принципу «кашу маслом не испортишь». Пусть будет.

После даже небольшого Батлер-Крик этот городок показался совсем маленьким и довольно пустынным. Много здесь людей сезонных живет, вот они на сезоны свои и разъехались.

Хорошо, что я здесь не остался. Чем бы я здесь занимался? Деньги у меня тогда были, но… тут путь только в ранчеры, кажется. Гонял бы сейчас стада вниз по течению реки, до боен. Да нашел бы чем заниматься, я всегда нахожу, на самом деле.

Тутошняя Мэйн-стрит совсем маленькая и захолустная. И бордели тут поменьше наших, и салуны. Окраина освоенного мира, чего уж там, дальше только дикие поселения. Ну и совсем выше – лагеря лесорубов, откуда тогда и шел с бревнами «Пол Баньян», подкинувший меня до этих мест.

«Пол Баньян», как оказалось, стоял у причала, а бригада растаскивала плоты на бревна, отправляя их на лесопилку. Не весь плот, как я понимаю, только одно его звено, а остальное буксир дальше потащит, до самого Доусона, наверное, да еще и в Батлер-Крик зайдет по пути, он всегда заходит. Лес всем нужен, везде строятся.

Ну что, карту я помню? Помню. Теперь надо искать такое место, которое под карту подходит. Должен быть причал, а рядом с ним лодочный сарай. Если спиной к реке стоять, то справа от причала должен быть склад.

А если пойти мимо этого склада по дорожке, то будет дровяной сарай. И в нем искать.

Проблема в том, что за эти два года, что карта нарисована, тут и снести что-то могли, и построить, что вероятней, и расширить, и углубить, и надстроить… тут все течет, все изменяется, как говорил дедушка Экклезиаст. Ну, или Соломон, кто там все это на самом деле написал.

Начнем с сараев. Таких тут штук пять вдоль реки, все с причалами. Изображая озабоченную деловитость на лице, прошел вдоль реки, подсознательно ожидая нападения или чего-то подобного, хотя логика подсказывала, что для этого пока рано, драматизма не будет.

В кино все происходит в последний момент и из последних сил, так эмоции у зрителя гуще прут, пусть в этом и нет никакой логики, так ее и здесь нет.

Вот как, например, Шнобель мог вообще золото сюда дотащить и здесь его закопать? Да никак, никакой логике не поддается. Но зрителю это неважно, золото было спрятано, и оно здесь. Кто принес, кто закопал – в кадре не мелькнет. Может, вообще Сули. Или мой друг Хадсон.