Возможно, за исключением рассказчика он был единственным в этой комнате, кого хоть немного беспокоило происходящее в Фитаине. Все остальные предпочли бы послушать про бой, о том, каково это — продолжать биться, зная, что тебе не выжить с перебитой ногой и дыркой от меча в груди.

Небо за грязными окнами было голубым-голубым.

Давным-давно, в бытность еще Стручком, Овод видел, как лорд Баннервиль совершает обряд Уз со Спендером. Дракон и Берл тоже наверняка были там, охраняя своего подопечного, но внешности их он не помнил.

Никто не догадался открыть окна, а народу в помещение набилось уйма. Духота стояла жуткая. Следить за ходом рассказа было чисто физически трудно.

В дальнем углу подавил зевок Херрик.

Внезапно нижняя челюсть Овода ожила сама собой. Он боролся изо всех сил, но челюсть оказалась сильнее. На этот раз сэр Спендер заметил.

Сэр Спендер взорвался.

— Проклятые юные ублюдки! — рявкнул он, с трудом поднимаясь на ноги. — Вам же плевать на это все, верно? Всем до единого? — Его и без того бледное лицо стало белее мрамора. — Вам кажется, что все это не важно! Что это вас не касается, да? — Он обвел всех свирепым взором; левая рука шарила по ножнам, словно он сейчас выхватит меч. — Вы, жалкие сортирные крысы, все вы!

Двадцать четыре Старших в ужасе уставились на него. Оводу хотелось одного: умереть. Как он мог позволить себе такое? Зевать? Как последний безмозглый мальчишка?

Впрочем, гнев Спендера был нацелен не на него одного.

— Я знаю, что вы думаете! — громогласно заявил Спендер. — Вы все считаете, что король берет всех лучших к себе в Гвардию и что только неудачники назначаются им в качестве личных Клинков. Разве не так? Разве не так? Только кивните! — продолжал он, понизив голос до угрожающего шепота. — Если вы так думаете, лоботрясы проклятые, только кивните, и я дам вам урок фехтования на боевых мечах. Я — личный Клинок и горжусь этим. Берл и Дракон были моими братьями, и они мертвы! Они не уступили бы никому!

Овод с мольбой смотрел на Первого, и все остальные — тоже. Скажи же что-нибудь! Неделю назад Первым был Волкоклык, и Волкоклык нашелся бы, что сказать. Но Волкоклык уехал, а Бычехлыст владел мечом гораздо свободнее, чем языком. Сейчас он отделился от стены, рот его открылся, но он не издал ни звука.

Спендер еще не договорил:

— Вы все думаете, что попадете в Гвардию, да? Что все лучшие? Та вот что я вам скажу: быть личным Клинком в тысячу раз труднее, чем шататься по дворцу с сотней других. Это круглосуточная работа! И никаких тебе «отслужишь-десять-лет-и-почетная-отставка-в-рыцари», никакого такого вздора. Мы служим до самой смерти! Или до смерти подопечного."

"Бычехлыст огорченно сморщился, но так ничего и не сказал. Меллори Второй, похоже, тоже застыл, боясь подставить своего старшего.