Фюрд не проголосует за него по правилам, да и если бы мог, все равно не проголосовал бы. Он почти не сомневался в том, что вызов Вульфвера — обманный ход, затеянный самим Сюневульфом. Он не понимал логики происходящего, теряясь в обилии догадок.

— Это все заговор, — настаивал старший вита. — Король и его сын-дурак состряпали все это, чтобы отвлечь внимание от витанагемута. — Эту свою точку зрения он повторял каждые несколько минут.

— Танист из Каттерингов. Он считает, что его отца свергнут, вот и затеял сесть на трон сам.

— Витенагемут не потерпит чурбана Вульфвера в качестве короля!

— Но кто бросит ему вызов? Он может одним махом зарубить троих.

— Радгар Эйлединг, конечно. Он выучился на шивиальского Клинка.

— Нет. Сюневульф сам подговорил сына на это. Он хочет показать эрлам, что фюрд до сих пор поддерживает его. Поединок будет обманом…

— Кому есть дело до витенагемута? Нам нужен эрл, который мимо горшка не промахнется!

— Король хочет сбросить Вульфвера за борт, а тот упирается.

— Эйлединг слишком молод. Даже фюрд не примет его, а уж витенагемут…

— Он всего на год моложе, чем был его отец.

"

"— Но Эйлед впервые пошел с нами на фейринг в четырнадцать лет. Помню, как…

— Верно, он был закаленным капитаном. Помню…

Убийства и насилие, рассказы, от которых волосы вставали дыбом! Радгар никогда не думал о том, какой кровавой была юность его отца. Он ощущал себя ужасно неполноценным и понимал, что видится таким и этим людям. Ему недоставало Овода. Без своего юного Клинка он уже начинал ощущать себя черепахой без панциря. Ему недоставало даже едких замечаний мальчика насчет бельских привычек.

Догадки и советы начали повторяться, обрастая новыми подробностями.

Час от часу они становились все фантастичнее, однако большая их часть все-таки исходила из того, что Сюневульф с сыном, сговорившись, затевают что-то и что Радгару угрожает опасность внезапной смерти, как случалось уже в последние годы с другими достойными трона мужчинами. К несчастью, никто не мог сказать точно, как это происходило, но все это наглядно показывало, насколько малым уважением пользовался Сюневульф в своей провинции.

Когда хмурый день сменился не менее хмурыми сумерками, верод пожелал выслушать самого ателинга.

Он неохотно направился к перевернутой деревянной кадке, служившей трибуной. Прежде чем он успел забраться на нее, Сеольмунд ухватил его за ворот плаща и пригнул его голову к себе.

— Ты в родстве с обоими претендентами. Ты даже не настоящий фейн. Тебе не обязательно присутствовать.

Сеольмунд ошибался. Радгар пробыл в чужих краях несколько лет. Если он не покажется на поединке, фюрд утратит к нему всякий интерес.

— Нет, мне надо идти.

— Тогда поддержи Вульфвера.