Ведь вы присутствовали за обедом, когда Кристин сказала, что может изменить завещание. По этому новому завещанию Юхан исключался из наследников списка. И тогда оставались Моничелли и сестра Кристин Агнесса, близкий вам человек. А теперь, после неожиданной смерти Моничелли, осталось только два человека. Агнесса и Юхан. Неплохой расклад, Горлач, вы не находите?

— Очень неплохой, — согласился, не моргнув глазом, Горлач, — только ко мне он не имеет никакого отношения. Я не могу получить деньги Агнессы хотя бы потому, что я еще женат.

— В Америке нетрудно получить развод, — возразил Дронго, — и жениться второй раз. На очень богатой женщине.

— Но для этого Кристин должна умереть, — сказал Горлач, глядя в глаза своему собеседнику.

— Да, — согласился Дронго, — чтобы вы стали богатым человеком, она должна умереть.

Они молча смотрели друг другу в глаза. Первым не выдержал Горлач.

— Какой-то дурацкий разговор, — вздохнул он, отводя глаза. — Это все из-за смерти бедного Моничелли. Такая глупая смерть. Какой-то дурак ударил его ножом. Вполне возможно, что это какой-нибудь местный наркоман. Здесь такие водятся в изобилии.

— Вы не верите, что они повздорили с Юханом?

— Не знаю. Мне все равно. Это не мое дело. Пусть даже если они и поругались. Пусть Кристин решает, кто виноват.

Горлач начал искать сигару. Дронго вспомнил про его палец. Он протянул руку и схватил своего собеседника за ладонь, поворачивая его к себе.

— Что у вас с пальцем? — спросил Дронго.

— Порезался, — попытался вырвать ладонь Горлач, но Дронго крепко держал его. — Только не думайте, что я порезался о тот самый нож, которым ударили Моничелли, — глумливо улыбнулся Горлач. — Я его не убивал.

— Вы давно курите сигары?

— Я уже давно состоятельный человек, — отрезал Горлач, — лет пятнадцать.

— Не сомневаюсь. Вы все стали состоятельными сразу после распада Советского Союза. Набросились на все, как саранча, и ободрали остатки огромной и богатой страны.

— Вы считаете меня виноватым в распаде страны?

— Таких, как вы. Жадных и бессовестных. — Дронго наконец отпустил руку Горлача. — Но если вы так давно курите сигары, то сколько раз вы резали себе пальцы?

— Ни разу в жизни, — разозлился Горлач, — а сегодня так глупо получилось. Я нервничал из-за этого разговора за обедом, когда все узнали о моем проекте. Вот поэтому и порезался.

— У вас были причины не любить Моничелли. Ведь он считал вас неудачливым бизнесменом и не верил вам.

— Это ваши фантазии, — разозлился Горлач. Он достал сигару, но не стал ее прикуривать. Вместо этого он повернулся и быстро вышел из гостиной."

"Через час приехали сотрудники полиции сразу на трех машинах. Они долго допрашивали всех присутствующих в доме.