— Как мне ее называть? В мире кино ее знают как миссис Линдегрен, но фамилия ее мужа — синьор Моничелли, если я не ошибаюсь?

— Она не меняла свою фамилию, — сказал, чуть повысив голос, Барнард. Не сильно. Только на полтона. Но для такого выдержанного человека это равнялось почти крику.

— В таком случае…

— Просто Кристин. По возрасту вы почти ровестники. Ведь вы родились в апреле пятьдесят девятого?

— У вас верная информация. Не удивлюсь, если вы сообщите мне, какими болезнями я переболел в детстве.

Барнард улыбнулся. Реплика гостя ему понравилась.

— Возраст актрисы обычно скрывают, — сообщил он, — и никогда не говорят о нем, но Кристин ничего не скрывает. Она выглядит гораздо моложе своего возраста. Она родилась в ноябре пятьдесят восьмого. Это информация есть и на ее сайтах.

— Я ознакомился с ее биографией, — сообщил Дронго, — там указано, что она знает шесть языков. Английский и шведский — понятно. А какие еще?

— Французский, немецкий, голландский, итальянский. Она очень способная женщина. Во французском фильме она говорила по-французски. А немцы считают, что она говорит на их языке практически безупречно.

Очевидно, секретарю нравилось говорить о своей хозяйке в таком восторженном тоне. Послышались быстрые шаги. Мужчины встали. В холл вошла Кристин Линдегрен. В жизни она оказалась немного старше, чем на своих тонированных фотографиях. Более резкие черты лица, более внимательные глаза. Подвижная, энергичная, живая, элегантная женщина в светло-розовом брючном костюме. Дронго сразу определил по цвету и покрою, что это костюм от Шанель. Ее волосы были красиво уложены. Подойдя к гостю, она энергично пожала ему руку. Почувствовала аромат его парфюма, мгновенно оценила безупречный покрой костюма, подобранный в тон галстук, даже вычищенную обувь. Села на диван, приглашая садиться мужчин. И сделала отрицательный жест рукой появившейся горничной, давая понять, что ничего не хочет пить.

— Мистер Дронго прилетел в Лос-Анджелес по нашему приглашению, — официальным тоном провозгласил Барнард.

— Очень приятно.

«У нее действительно красивые глаза, — подумал Дронго. — Наверно, в молодости были вообще ярко-синими. Почему в молодости? Ей только сорок восемь. Какая глупость так думать о людях в этом возрасте».

— Извините, что позвала вас сюда столь необычным способом, — сразу начала Кристин Линдегрен, — я не всегда доверяю телефонам или Интернету. Очень трудно определить, кто именно перед вами. Нужно видеть человека и лично с ним разговаривать, чтобы составить о нем верное представление. Разве вам не сказали, что я готова оплатить номер в любом отеле города? Почему вы выбрали именно «Кал Мар»?

— Мне так удобно, — ответил Дронго, — это близко к побережью. И я однажды там жил.