И поэтому она взяла два чемодана вместо десяти. Линдси обратил на это внимание. Но он не знал, что она была тяжело больна. Об этом знал ее лечащий врач Моргунас. Кристин после смерти Сильвии отказалась от лечения, и ее самочувствие с каждым днем ухудшалось.

— Почему она нам ничего не сказала? — встрепенулась Агнесса.

— Не хотела вас беспокоить. После трагедии, которая произошла с вашей дочерью, она считала и себя отчасти виноватой в том, что произошло, — пояснил Дронго. — Очевидно, в какой-то момент она поверила, что отцом ребенка вашей дочери был сын ваших соседей. И решила, что должна вернуться на этот остров во искупление той смерти, которая произошла в Нью-Йорке.

Она понимала, что соседи тоже могут знать об этом. Возможно, между ними произошел конфликт, возможно, я ошибаюсь. Но убийца уже угрожал вашей сестре в своих письмах. Возможно, он даже назвал себя, и поэтому Кристин уничтожила эти письма. Она приехала сюда, чтобы погибнуть. Моргунас говорил мне, что в последние месяцы она была сама не своя и никого не слушалась. У нее была тяжелая болезнь, которая не оставляла ей шансов на продолжение карьеры. Когда убили ее мужа, она поняла, что следующей жертвой должна стать именно она. И она пошла на пляж, туда, где погиб ее супруг. И тоже стала жертвой неизвестного нам убийцы. Так погибли Кристин Линдегрен и ее муж Антонио Моничелли.

— А Барнард? Что случилось с ним? Кто его застрелил? — поинтересовался Линдси.

— Барнард застрелился сам, — пояснил Дронго, — он слишком любил Кристин и не представлял себе жизни без нее. Вот такая высокая трагедия здесь разыгралась.

Все сидели потрясенные.

— Она была святая, — всхлипнула Агнесса.

— Боюсь, что все сказанное нашим экспертом правда, — вздохнул Моргунас.

Линдси поднялся, подошел к окну, глядя на суетившихся офицеров полиции. И убежденно сказал:

— Я хорошо знаю этот артистический мир и полагаю, что она правильно поступила. Весь мир должен был запомнить ее молодой и красивой. А не той измученной женщиной, в которую она могла бы превратиться. Говорят, что великая Марлен Дитрих очень сильно изменилась, когда постарела. В последние несколько десятилетий она жила в своем доме, не показываясь ни одному из посторонних, не разрешая себя фотографировать или брать интервью, чтобы легенда о ней — молодой, красивой, стильной, элегантной, недоступной — жила среди людей. Ей не хотелось, чтобы ее видели дряхлой старухой. И она осталась для всех той красоткой из «Голубого ангела», которой восхищался весь мир.

Он повернулся. На его глазах были слезы. Линдси быстро вышел из комнаты.

— Печальная история, — задумчиво сказал Горлач, — хотя вы все равно ничего нам не объяснили. В финале полагается найти и наказать убийцу. А нам он неизвестен. Вы плохой эксперт, Дронго.