Стрельба осталась уже позади. Вольным ветром веяло из-за деревьев. Им казалось, что они миновали внутренний периметр кольца, и русские их уже не остановят. Внешнего в таких обстоятельствах, когда противник наступает, преодолевая за сутки десятки километров, и когда немецкие линии разорваны, размётаны, инженерные сооружения разрушены, тяжёлое вооружение разбито, а остатки личного состава загнаны в леса и болота, – никакого внешнего кольца, возможно, и не существует. А это могло означать только одно – они вышли!

Только куда теперь идти? К Орше? А если Орша уже пала? Значит, за Днепр? За Березину? К Минску? Где фронт? На каком рубеже немецкие войска остановили русское наступление? Или советские танки уже на польской границе? В Августовских лесах? Значит, туда.

– Как думаешь, сынок, мы вышли? – спросил «Кайзер» и устало засмеялся.

– Я думаю о другом, – ответил Бальк. – Зачем нас повели по той дороге? Русские нас там ждали. Получилась мясорубка.

– Эти идиоты хотели вытащить какой-то архив. Им нужна была дорога. На войне наступает такой момент, когда бумаги для одной из сторон становятся важнее людей.

– Что ж это за бумаги? Банкноты, что ли?"

"– Банкноты на войне ценности не имеют. Я же тебе говорю, какой-то архив, будь он трижды проклят. Будь моя воля, я бы его облил бензином и сжёг. А людей бы вывел лесными тропами на запад. Смотри, здесь никого нет! Ни пулемётов, ни миномётов. А там русские просто устроили нам ловчую яму. Я думаю, что наши снова полезут на рожон. Им нужна дорога. А нам на неё наплевать.

– Как ты думаешь, генерал Геттвиг жив? – спросил Бальк.

– Какое нам дело до этого сукина сына? Он гнал нас на смерть, а мы, солдаты, должны были послушно умереть перед русскими окопами!

Слышно было, как ветер шелестел верхушками берёз и осин.

– Послушай меня, старого солдата, сынок, – снова заговорил «Кайзер», и по его интонации Бальк понял, что сейчас «папаша» скажет что-то важное, быть может, самое важное из всего, что он говорил ему когда-либо. – Война закончена. Да-да, войне конец. Дальше начнётся поражение. По правде сказать, оно уже началось. Умрут миллионы. Но в этой крови уже нет смысла.

– Что же нам делать? – спросил Бальк.

Слова «Кайзера» привели его в смятение.

Бальк привык верить старому солдату. Никогда ещё тот его не обманывал, не давал таких советов, которые приводили бы к тупиковым обстоятельствам. И вот: «Война закончена». Что это означает? Разгромлена дивизия первого эшелона. Быть может, корпус. Возможно, даже вся их Девятая армия. И пусть даже группа армий «Центр»! Вся! Целиком! Так же, как их фузилёрный полк. Но ведь вермахт не разгромлен. И, как утверждают офицеры из числа особо осведомлённых, главные бои и победы ещё впереди.