Я вскрикнула, когда установка, на которой я висела, подняла меня выше, от чего между ног стало ещё жарче от дыхания Давида.

— Ты так прекрасна в своей покорности, в желании быть смелой. Быть моей, — пронзил меня его вкрадчивый голос, так же как очередной удар между ног плетью. — Я так хочу тебя. Всегда так сильно тебя желаю.

Я поджала губы, чувствуя то же и сама, задыхаясь от желания ощутить на себе ласки его губ и языка. И даже новые удары плети, которые разносили мой терпкий запах, как брызги воды.

— Пожалуйста, — захныкала я, сама не понимая о чём прошу, только подрагивая всем телом.

Чувства на грани. Сердце как там-там. И вот нежность пронзила его, когда руки Давида собрали мне повисшие волосы в хвост и снимали повязку.

Я наконец, посмотрела в подёрнутые похотью глаза и увидела там столько желания и любви что прикрыла свои, чувствуя как переполняют чувства.

— Я могу сделать с тобой всё, что хочу, — напомнил он. Я увидела его сексуальную улыбку и посмотрела на руки, которые устремились к колом стоящему члену, коснулись его и любовно погладили — Ты же знаешь, я не причиню тебе вреда. Я люблю тебя и хочу любить тебя. Вот так.

— Можно его мне, — попросила я и протянула руки, желая снова ощутить в руках, во рту вожделенный предмет.

Давид не спешил, нагнулся и поцеловал призывно раскрытые губы, глубоко проникая языком, лаская нёбо.

— Тебе можно все, — сказал он, оторвавшись от губ.

С этим словами, он провёл пальцами по истекающим соками лепесткам. Проследил языком путь своих пальцев, от чего я задрожала и стала постанывать от миллиардов игл, что кололи нервные окончания влажного от испарины тела.

Руки Давида плотно легли на ягодицы, пока язык вытворял поистине волшебные вещи, то пробираясь внутрь, то вылизывая лепестки промежности, то щекоча и жаля клитор. Снова и снова, вызывая просто взрывы удовольствия внутри живота. Невыносимые. Совершенные по своей силе.

— О да, Давид. Прошу, только не останавливайся, — простонала я не своим голосом и тут же нашла перед лицом темную в приглушенном свете головку члена. Я жадно обхватила ее рукой ощущая словно в ладони бьется сердце Давида. Мое сердце. Трепетно провела рукой по всей длине, с восторгом ощущая пальцами тяжесть яичек. Давид дернулся, промычал, но не перестал активно елозить языком по клитору.

Но больше меня заботил член. Он был великолепен в полноте своей эрекции и чуть подрагивал от возбуждения. Я облизнула губы, уже пересохшие от нескончаемых стонов. Я знала, чего хочет Давид, но не спешила и только иногда облизывала головку.

— Возьми в рот.

Я тут же безропотно раскрыла губки и тугим кольцом обхватила головку члена, языком пройдясь по уздечке вверх вниз.