Стоял конец июля, было еще светло, но кое-где уже зажигались огни.

– Красиво, да? – сказала деваха. – Я люблю сюда клиентов водить. Смотришь, и кажется, будто летишь незнамо куда. И им тоже нравится. У меня даже один постоянный был, старичок, говорил, что, кроме как в этой кабине, вообще кончить не может. Видок атасный, да? Ну давай пообжимаемся. Понравился ты мне, какой-то ты бешеный, люблю таких.

– А ты дверь запрешь? – преодолевая хрипоту, сказал Санька. В нагретом за день душном помещении запах оглушал его, накатывая на гаснущее сознание. Он услышал, как рыжая повернула ключ в двери и сказала:

– Ну, иди сюда, студентик. Она засмеялась, когда он коснулся губами ее шеи, смех перешел в хрип, и она забилась на полу.

– Приметы: среднего роста, сложения скорее плотного, волосы русые, глаза серые. Вооружен пистолетом системы «Макаров», отобранным у сотрудника милиции.

Примерно-такие сообщения были переданы во все без исключения подразделения милиции. Но каннибал не появлялся. Движимый проснувшейся звериной хитростью, Попов заранее чуял опасность и благополучно избегал все поставленные ловушки.

Тем более он был хорошо знаком с этим ведомством и прекрасно представлял себе все его уловки.

Главное теперь было – выбраться из города. Скоро в голове сложился план – уехать на одной из первых электричек, из тех, что отходят в пять утра. Отряды линейной милиции в это время наименее внимательны.

Нужно только пересидеть ночь. Проще всего спрятаться между вагонами на товарном дворе. Кстати, совсем недалеко от вокзала нашелся и открытый товарняк с остатками сена и набросанным в углу тряпьем. Явно чье-то место, но это заботило Саньку менее всего.

Он вышел из поезда через несколько перегонов и поехал обратно в Чолово.

Под утро добрался до своей двери (он жил при больнице), осмотрел свою одежду, застирал и отчистил все, что нужно, а железнодорожный ключ спрятал в портфель.

Когда утром Кувердиха явилась на работу, она удивилась, застав практиканта на месте. Попов сидел в кабинете и заполнял историю болезни.

– Ты же в город собирался?

– Собирался. Оделся уже, да решил обойти больных еще раз. Что-то мне у Сидорова дыхание не понравилось. Отек, что ли, пошел… Вот и просидел с ним, а на ночь глядя куда ехать?

– Да, какой ты сознательный, – покачала головой Кувердиха.

К старику Сидорову Санька действительно зашел сразу же. Разбудил старика, сказав, что уже одиннадцать, хотя было четыре, прослушал фонендоскопом, простукал. И обеспечил себе алиби.

Об убийстве проститутки, промышлявшей по поездам и электричкам, никто в Волкине даже не узнал. Не слышали об этом ни невеста Надя, ни отец.