Вместо прокуратуры Дмитрий отправился в «Эгиду». Нужно было срочно встретиться с Дубининым. События прошлой ночи сами собой наводили на мысль о том, что к делу подключилась новая сила – таинственная и могущественная.

""Убрать Жеброва… – думал Самарин, – в ту самую ночь, когда был взят «дом с привидениями»… Это под силу разве что эгидовским деятелям. И все же…

Ломать шею… Странный почерк для организации пусть секретной, но все же в какой-то степени государственной"".

Дубинина ожидали с минуты на минуту, и хорошенькая секретарша предложила Дмитрию чашку кофе. В этот миг он понял, как ужасно вымотался. Кофе не бодрил, а, напротив, подействовал как сонное зелье.

Осаф Александрович был немало удивлен, когда, войдя в кабинет, увидел, что за его столом, уронив голову на руки, спит старший следователь транспортной прокуратуры Самарин.

Дубинин покашлял у него за спиной. Сначала ти-т хо, затем громче. Это не возымело никакого действия.

– Дмитрий Евгеньевич, – сказал криминалист.

– А? Да? – Дмитрий встрепенулся. – Извините, пожалуйста. Что-то я действительно…

– Ну что у вас, рассказывайте. Хотя нет, погодите. Сейчас попрошу Наташу принести кофе. И покрепче.

После третьей чашки Дмитрий пришел в себя.

– Мы ведь с вами виделись несколько часов назад. Кое-что с тех пор произошло. Давайте сначала начну я, – предложил Дубинин. – У меня, собственно, только одно сообщение. Выяснили кое-что про этот «приют».

– «Дом с привидениями»…

– Похоже… Представьте себе, Дмитрий Евгеньевич, но это прелестное учреждение носило именно такое кодовое название. Выяснили личности обнаруженных там ребят. Два мальчика, четыре девочки – вы видели их. Заторможенные, неразвитые. Условия содержания жутчайшие. Спали на каком-то тряпье, окна законопачены, чтобы снаружи не пробивался свет.

– Что рассказали дети?

– Что смогли. Девочки и один из мальчиков занимались проституцией. Два других мальчишки, лет шести-семи, попали в этот «приют» недавно. Судя по всему, из них готовили камикадзе – учили держать в руках оружие…

Самарин затряс головой. Прямо какой-то фильм ужасов.

– А где дети сейчас?

– Их отвезли в реабилитационный психотерапевтический центр. Не знаю, можно ли сделать из них полноценных людей, но мы приложим все усилия. К сожалению, показания этих детей невнятны и на. суде не смогут служить доказательством.

– Суд не состоится, Осаф Александрович. И вы, наверно, знаете это лучше меня. Я потому и пришел.

Дубинин удивленно поднял брови.

– Вы ведь знаете, кто организовал этот «приют».

– Инспектор по делам несовершеннолетних капитан Жебров. Это мы уже выяснили.

– Но ведь его больше нет…

– Ничего не понимаю!

– То есть как?!

– Слушайте, Дмитрий Евгеньевич, ради Бога, перестаньте говорить загадками.