– Да черт с ней, с собственностью! Ну подожгли вы дом, бог с вами! Я здесь совершенно по другому поводу. Во-первых, мне нужен Николай Гринько. Я, собственно, к нему.

– Может быть, все-таки в комнаты пройдем, – засуетился Леонид Пантелеймонович.

Он открыл дверь, и Самарин шагнул в горницу. Альбина молча последовала за ними.

– Я не знаю, где он, – ответила она сухо, но уже без вызова.

– Это не так важно, – ответил Самарин. – Когда он вернется, передайте ему, что погиб Митя.

– Митя? – переспросил старик, но в следующий миг понял. Он охнул и сел на табуретку.

– Вы уверены, что это он? – Альбина тоже казалась потрясенной.

– Почти. Опознания трупа не было, – ответил Самарин, – потому я здесь.

– Вы ведете это дело? – вставил Леонид Пантелеймонович, чтобы заполнить пустоту.

– Можно считать, что нет, – покачал головой Самарин. – Я занимаюсь хищениями на железной дороге. Дело возбуждено по факту ограбления контейнера – украли компьютеры. А из-за Мити дело никто открывать не будет – тут все яснее ясного: погиб во время ограбления. Несчастный случай на производстве, если хотите. – Самарин бросал слова, будто говорил в пустоту.

 – Он никого не волнует, даже собственную мать.

– У него есть мать? – первое, что спросила Альбина.

– Каждого кто-то родил.

– В смысле, она жива?

– Три дня назад проживала в городе Клин, Московской области. Она свой выбор сделала: сын или муж. Отчим не ладил с мальчиком. После Афгана вернулся с тяжелым неврозом. Нам, может, и понятно, что такое бывает. Но Мите не легче оттого, что отчим ни разу за все время не обратился к нему по имени, а самым обычным обращением было «засранец» или «сопляк».

Альбина слушала, кусая губы.

– Собственно, все.

 – Самарин поднялся. – Вы ведь видели мальчика, который жил у Гринько? – (Она кивнула.) – Завтра понедельник. Могли бы вы подъехать в морг на опознание? Адрес я вам напишу. – Дмитрий снова взглянул на Альбину. – Конечно, лучше бы приехал и Николай Степанович. Двое свидетелей, как вы понимаете, более предпочтительно. Хотя, повторяю, вы можете и не приезжать.

– Тогда зачем?

– Сам не знаю. – Самарин пожал плечами:

– Жаль парня. Да и кое-чьи делишки хотелось бы прояснить.

– Я приеду, – тихо сказала Альбина.

Нащупав в кармане небольшой предмет, завернутый в бумагу, Дмитрий не сразу понял, что это.

И, только вынув его, вспомнил. Этот горе-бизнесмен, «полномочный представитель» фирмы «Олеся», на прощание всучил ему этот кулон.

Рубиновая капля, прикрепленная к тонкой золотой подковке.

«Вы женаты? Нет? Подарите своей любимой девушке. У нее какой цвет глаз?»

Дмитрий положил кулон на середину ладони.

«Любимой девушке…» Какой же у нее цвет глаз? Штопка? Какая же она любимая девушка, когда он так и не решился заговорить с ней. Да рубины ей и не пойдут.