"

"Они поднялись на второй этаж в кассовый зал и подошли к окну. Кол поколдовал над цифровыми замками и приоткрыл кейс.

– На первый взгляд как будто все… – сказал он.

– Хорошо, пройдем в отделение, там посмотрите более внимательно.

Они вышли на привокзальную площадь и подошли к платной стоянке, где у самого края припарковалась вишневая «девятка». Кол остался стоять, а Самарин открыл переднюю дверь и сел на водительское место.

– Твое счастье, Константинов. Все на месте, – сказал он, обернувшись к зажатой между двумя кожаными куртками фигуре. – Но есть еще вопрос.

– Я не зна-аю, – заблеял Василий. – Мой адво-ка-ат, это о-он…

– Знаешь.

– Нет, клянусь! Он не называл фамилию… Кожаные куртки сблизились, грозя расплющить Васю.

– Этот, – полузадушенно прохрипел он, – который в детской комнате…

– Отпустите, – распорядился Самарин. Василий сказал достаточно.

Обстановка была такой, будто внезапно началась атомная война, причем передовая проходит по Ладожскому вокзалу. Весь личный состав был на месте, несмотря на воскресенье. Все подразделения приведены в состояние боевой готовности.

Дмитрий знал, что это происходит не только на Ладожском вокзале и не только в отделениях транспортной милиции. Ночное нападение на милицейский «воронок», газовая атака, контузия сотрудника милиции майора Гусакова, похищение подследственного, обвиняемого в тяжком преступлении, – все это было беспрецедентным даже по нынешним временам.

Самарин придал лицу соответствующее обстановке выражение и коротко кивал встречным. Кол, ничего не понимая, следовал за ним, крепко прижимая к себе кейс.

Комната следователей была свободна.

– А почему я должен забрать заявление? – Этого Шакутин никак не мог взять в толк. – Вы нашли, вам это в плюс.

– Не так искал, – коротко рубанул Самарин. – Еще какие-то проблемы?

Посмотрите, кстати, повнимательнее, все ли там.

– Да-да..

Он вынул из бокового отделения проспект и стал сверять все по порядку.

Дмитрий не без интереса взглянул на черный бархат, на матовой поверхности которого переливались темно-красные рубины в золотом обрамлении.

– Вроде все на месте, – выдохнул Кол. Самарин смотрел на темно-красные камни. Красиво, но мрачно.

Рубиново-красное в золоте на черном. В воображении возникли средневековые замки, придворные интриги, привидения…

– Не мрачновато?

– Нет, эго вы зря…

Кол склонился над столом и под диктовку Самарина написал «Заявление о прекращении иска в отношении Константинова».

– Все равно не могу понять…

– Лучше и не понимайте.

Дверь открылась, вбежал взмыленный Анатолий Жебров.

– Самарин, ты в курсе? Вампир сбежал, Гусаков контужен… – Увидев постороннего, он осекся.