Он вспомнил, как Соня вечно таскала килограммами морковь – чтобы тертой давать сыну по утрам.

Она где-то слышала, что каротин улучшает зрение. Вот тебе и морковь…

– Если его били по голове, – начал Самарин, а Дубинин продолжил:

– То у него отслоение сетчатки. Как пить дать. Еще неделя, да что там, дня три-четыре – и полная слепота. На всю жизнь.

– Я почти уверен, что он не убийца, – сказал Дмитрий.

– Вы почти, а я практически, – ответил старый криминалист. – И раз вы здесь и я с вами разговариваю, это значит – мы с вами думаем примерно одно и то же. Я только хочу вас спросить, молодой человек, так, на всякий случай, вы понимаете, на что идете?

– Да, – спокойно ответил Дмитрий.

– Больше вопросов не будет. Вы не первый год в милиции и прежде, чем прийти ко мне, думали. Вот уж не подозревал, что у нас остались такие люди. По крайней мере в этом ведомстве.

Дмитрий молча смотрел на Дубинина. Тот встал:

– Не будем терять время. Спокойно поезжайте домой, займитесь домашними делами. Вам сообщат, когда вы понадобитесь.

Самарин поднялся.

– До свидания, – сказал он и вышел.

Агния уже была дома.

– Доела твой суп, – виновато сказала она.

 – Прибежала, есть хочу, как из пушки. Сейчас картошки начищу, больше, кажется, ничего нет.

Самарин обалдело смотрел на сестру. Уже несколько месяцев он не слышал от нее подобных речей.

– Тогда я выведу Чака, – предложил он. Пес давно сидел у двери, и хотя не запрыгал, но всем своим видом выражал восторг. Пока Дмитрий пристегивал ошейник, он места не находил от радости.

Агнесса вышла в прихожую и стала наводить марафет.

– Так, я на презентацию, – скороговоркой говорила она, быстрыми и ловкими движениями накладывая тушь на ресницы.

 – Вернусь, возможно, поздно.

Агния выскочила за порог, а Дмитрий взял в руки насквозь промокшие ботинки и с сомнением покачал головой – не хотелось даже надевать их на ноги, не то. что ходить в них. Вспомнился рецепт Саньки Попова: обернуть ноги газетой, надеть поверх крепкие полиэтиленовые мешки, далее носки – и можно вброд переходить Финский залив. Он вообще был такой выдумщик в школе. Невозможно было поверить, что из него вырастет суровый, даже мрачноватый патологоанатом. Что ж, возможно, Штопка сделала правильный выбор…

Раздался телефонный звонок.

Дмитрий поднял трубку. Голос показался смутно знакомым. Но только когда на том конце провода сказали: «Дмитрий Евгеньевич, Андрей Журба беспокоит», он вспомнил поездку на серебристом джипе.

– Дмитрий Евгеньевич, по нашему делу ничего новенького не появилось? – спросил глава «тихвинцев».

– Так… – начал Самарин. Голова работала быстро, как во время блицпартии в шахматы, когда стрелка часов неумолимо грозит упасть.

– Что там слышно про нашего друга? – спросил Журба.