Но лёгкий экипаж князя Зарецкого, с Любавиным в качестве охраны, ожидал нас неподалёку от ворот. Так что проблем с тем, чтобы быстренько добраться до портальной площади не возникло.

В принципе, мне охрана без надобности, хотя тесть и настаивает, тем не менее ничуть не сомневается в том, что это лишнее. Дело вовсе не в уверенности в моих способностях. Убить меня до женитьбы, когда я только начал «ухаживать» за Ольгой, имело смысл. Но после, стало уже не актуальным, ведь именно меня объявили отцом, а значит я превратился для Каменецких в полезный актив. Но сегодня я не возражал, так как имел пару вопросов к Любавину.

— Фрол Акимович, давно хотел поговорить с вами. — Заговорил я, на обратном пути.

— Слушаю вас, Никита Григорьевич. — Ответил мне сидевший рядом Любавин, обратив внимание на то, что я накинул на нас «Полог тишины».

— Развейте мои сомнения. Как так случилось, что вы не всполошились, когда в тот вечер исчезла метка с Ольги Платоновны?

— Я уже ответил на все вопросы во время дознания.

— Вам есть, что скрывать от меня? Князь счёл необходимым утаить какие-то обстоятельства от мужа Ольги Платоновны?

— Полагаю, что об этом вам лучше спросить его светлость.

— Благодарю. Это всё, что я хотел знать. Кучер, езжай к усадьбе старого князя. — Приказал я, сняв «Полог тишины».

Однако тот проигнорировал мой приказ, словно я и не к нему обращался. Я посмотрел на Любавина, на что он отрицательно покачал головой.

— Фрол Акимович, университет ведь не тюрьма. Ну довезёте вы меня туда, я возьму извозчика и направлюсь к Игорю Всеволодовичу. Затрачу чуть больше времени, только и всего.

— Я к тому, что это плохая идея, Никита Григорьевич.

— А вот это уже вас не касается. Вообще не касается. Я не желаю более видеть вас подле Ольги Платоновны.

— Это решать не вам.

— Ошибаетесь. Она моя жена, и решать именно мне. Я вправе даже убить ребёнка находящегося в её чреве.

На это он мне ничего не ответил, как видно подумав о том, что я могу хорохориться сколько моей душе угодно, но по настоящему никаких прав не имею. Трудно этому возразить. Но я всё же попробую.

— Вы конечно же можете попробовать настоять на своём праве, но сомневаюсь, что из этого выйдет толк. Что же до его светлости, то он не принимает в столь ранний час. Поэтому я отвезу вас в университет, а там поступайте как знаете. Во всяком случае, не впутывайте меня в ваши безрассудства.

Угу. Я не тот на кого можно ставить. Понимаю. И не на чём не настаиваю. Однако, его правоту по поводу раннего часа я всё же принял. Старик без особой нужды не поднимается в такую рань. Ладно, разговор никуда не денется. Смогу навестить его после полудня. Хотя нет, скорее уж ближе к вечеру, а то мало ли завалится отдыхать. А на закате спать не будет совершенно точно.