– Понятия не имею, - все же отозвался я, развалившийся в кресле. - Ты уже помог - разогнал тяжелую атмосферу.

– А я думал, что я приведение, а не вентилятор.

– Ты два в одном.

– А Стас? - вдруг спросил он.

– А что - Стас?

– Я думал, он стал тебе другом, так почему же он не работает кондиционером?

Я тщательно продумал свой ответ - на важные вопросы следует отвечать соответствующе.

– Он мой друг. Но он не тот человек, перед которым я могу позволить себе быть слабым, ныть и депрессировать. Понимаешь, это все равно как, если бы ко мне подошел Захар и начал жаловаться на свою жизнь.

Сашка не то хмыкнул, не то хрюкнул, очевидно, представив такую картину.

– А Стас сможет тебя увидеть? - поинтересовался я.

– Для того чтобы меня увидеть, магом быть не обязательно, - пояснил он, - но этого не произойдет, пока я не захочу. А я не захочу, мне запретили. Это школьные и университетские правила можно нарушать, те правила, о которых говорю я, нарушать нельзя, за них не наказывают и не устраивают глупых выговоров. За их нарушение ты просто исчезаешь, никакого загробного мира, просто ничто - пустота.

От его слов делалось жутко.

Я даже поежился и не слишком весело поинтересовался:

– Полагаю, и рассказывать о твоем появлении никому нельзя?

– Никому, - серьезно кивнул он. - Даже Лене, Стасу, Кристине и Захару.

Ясно, именно им я и мог бы рассказать, больше-то некому. Все правильно."

"Не помню и не пытаюсь вспомнить, на чем мы закончили, ведь всегда, когда ты несколько лет не видел близкого друга, вам есть, о чем поговорить. Мы и говорили, болтали, как ни в чем не бывало, словно не пролетело пять лет, словно мы оба были живы. Это было странное общения. По крайней мере, для меня.

Я отвлекался, забывал обо всем, а потом внезапно вспоминал, что я жив, а он - нет, что едва там решат, что он выполнил свою миссию, его немедленно заберут, и я навряд ли его когда-либо увижу снова. А потом я снова забывал об этом… и опять вспоминал.

Интересно, что чувствовал Сашка, вновь оказавшись в мире живых. Я не спросил, этот вопрос показался мне интимным, что ли, и я не стал лезть в то, что мне не принадлежит.

– Спасибо, что иногда заходишь к моим родителям, - поблагодарил меня Бардаков. - Им до сих пор очень тяжело, и для них очень важно, что мой друг все еще тоже обо мне не забыл.

А вот на кладбище ты зря шатаешься, - продолжал он. - Мертвые слышат всегда, если к ним обращаются, и не важно, смотришь ты на могильный памятник или нет.

– Иногда мне требуется уйти ото всех, - объяснил я, - и это единственное место, где меня не станут теребить.

– Ото всех? - прицепился Сашка, да уж, он был бы прекрасным представителем ""желтой"" прессы: вечно-то он извращает слова и выставляет сказанное в совершенно ином свете. - Даже от жены?

– Ты же знаешь, что нет.