Он постоянно ждал смерти, каждую секунду!

""Да…""

– С чего ты это взял? - не понял Захар.

– Ветер сказал.

– Кто-о?!

Только тут я осознал, что не говорил ему о ветре.

– Со мной говорит стихия, - ответил я.

– Но это невозможно…

""Может, ты сошел с ума?"" - прочел я в его глазах.

– Нет, - вопрос не пришлось высказывать вслух. - Водуница сказала, что об этом явлении ходят легенды, вроде бы, это возможно в том случае, когда маг Стихии поднимается на более высокий уровень, а уровень чего - она не уточнила.

Захар смотрел на меня так, словно я вдруг оказался незнакомцем.

– Ты меня удивляешь все сильнее…

– Ты со мной не общался пять лет, - напомнил я.

– Ты меня не просто удивляешь. Ты пугаешь. С тобой происходит то, чего никогда не происходило ни с кем. И так с тобой всегда, но сейчас…

– Что - сейчас?

– Денис, если я задам тебе прямой вопрос, ты дашь на него такой же прямой и честный ответ? - казалось, его взгляд прожжет меня насквозь.

– Д-да, - несколько надломлено кивнул я.

Захар склонился над столом, чтобы быть ближе ко мне и медленно так, с расстановкой произнес:

– В твоем сне витражи разбились?

Я тяжело сглотнул и облизал в миг пересохшие губы.

– Да, - сорвалось с них.

– О боже… - он побледнел, как простыня после ""Тайда"". - Не может быть, чтобы ты повторил судьбу Егора…

– Я - не мой дед.

– Но…

– Захар, у нас есть Кришна. Я не верю в плохие приметы. Мой дед потому и не выдержал, что он излишне следовал правилам и верил. Я не верю в то, во что мне не хочется верить. Может, ветер и заговорил со мной, потому что я способен исправить что-то. Смерть дедушки не то, чем она мне казалась. Она ключ, напоминание, что нельзя сдаваться.

Ради разнообразия, стоит поучиться не на своих ошибках, а на чужих, - я встал из-за стола.

Захар был мне не чужим человеком, напротив, я знал, что могу сказать ему многое, но вот только он не поймет ничего из того, что касается ветра. Это способен понять только маг Стихии. Так вот почему я смог услышать свою стихию - я действительно поднялся на ступеньку выше - я смог понять. Дедушка никогда не был со мной близок, я никогда не разговаривал с ним, как, скажем, с Захаром, но, оказывается, он сумел принести мне весточку и после смерти.

Я будто услышал его голос чрез годы: ""Не сдавайся"".

– Я пойду, - сказал я, - надо с Леной поговорить. И Стаса нельзя надолго оставлять, уж слишком он изобретателен.

– Ты снова меня удивляешь, - промолвил Захар.

– Не говори никому о витражах, - попросил я.

– Не буду, - пообещал он, и я произнес заклинание Короткого пути.

– Как уехала? - не понял я, когда Стас мне сообщил, что Лена сказала, что не будет ночевать.

– А вот так, - он пожал плечами. - Сказала, у своих родителей переночует.