Никто не должен был пострадать, и никто не пострадал!

– Когда же ты поймешь, что магия не игрушка?

– А я не играл! Просто я не могу быть таким великим и могущественным, как ты!

– Ясное дело, - согласился я. - Ты не маг Стихии.

– Я не могу быть таким, как ты! - о, а это уже звучало как обвинение.

Вот и приехали. Из меня сразу же улетучилась вся злость, смытая волной понимания, сметающего все на своем пути. Так вот почему я никак не мог подобраться к этому парню. Просто я искал не в том направлении. А проблема оказалась совсем на поверхности…

– Да ты и собой быть не можешь, - как недавно он намеренно сказал гадость про Сашку, чтобы меня задеть, так же намеренно сейчас и я произнес эти слова. О да, я знал, что они его заденут, но иного способа пробиться к нему не было, по крайней мере, я уж точно не видел.

Он часто заморгал и закусил губу. А потом выпалил куда громче прежнего:

– А я не знаю, кто я! Я никто! Ты же сам сказал это! И ты прав! Я никто! Подумаешь, маг! Я никто! Я бродяга! Ничтожество! У меня не только семьи нет, у меня даже фамилии и той нет, и не было никогда! И да, я не умею доверять! Я не умею любить! А все потому, что и меня никто никогда любил! Доволен?! Я ничтожество, и только что это еще раз доказал.

Нет, доволен я не был. А он продолжал. Ему давно пора было выговориться, и я ни за что не стал бы его перебивать или пытаться успокоить. Гнойники должны прорваться, иначе исцеления не произойдет.

– …Доволен?! Что же ты молчишь?! Наори на меня! Давай! Может, тогда я возненавижу тебя, и мне станет легче! Давай же! Я опять совершил оплошность! Я не могу быть таким, как ты. Красов только и твердил о твоих способностях! Но я на такое не способен! Не могу! От меня вечно чего-то ждут! Но я все время обманываю ожидания! Я и огонь-то не смог удержать под контролем!…

В его глазах сверкнули слезы. И мне представился гордый мальчик, прячущийся на чердаке детского дома, чтобы никто не видел его слез.

""Занятно…"" - заинтересованно пробормотал ветер.

Стас сам смутился от своей слабости. Он явно хотел сбежать, но его трагизм был в том, что бежать было некуда и не к кому.

– Дым разъедает глаза, - протянул я ему спасительную соломинку.

– Еще так, - он ухватился за нее с рвением утопающего и быстро смахнул слезу рукавом.

– А теперь иди сюда, - позвал я.

Он глянул на меня из-под бровей.

– Ну же! Иди сюда.

Стас передернул плечами, но все же подошел к окну, у которого я стоял. Он явно ожидал подвоха с моей стороны.

– И что? - буркнул мальчишка, подойдя.

Я обнял его за плечи и повернул лицом к окну.

– Что ты видишь?

– Город.

– В котором живут тысячи людей, - подсказал я. - Если ты будешь приносить им пользу, ты уже не будешь никем. Просто относись к своему дару немного серьезнее.