- Мне обещали не дожить до июня, кажется, это правда…

– Мы все умрем, - вздохнул Захар, - как глупо…

Он не понимал. И я еще не до конца понимал. Не хотел понимать.

Я встал.

– А может, еще можно что-то сделать?

Он обреченно покачал головой.

– Захар, так нельзя! Всегда есть выход! - не выдержав, я сорвался на крик. - Так нельзя!

– Мне так жаль…

– Не извиняйся!!! - еще больше взвился я. - Никогда не извиняйся передо мной! Ты ни в чем не виноват! - я все же заставил себя сбавить тон. - Ты был хорошим наставником, я не сумел стать таким для Стаса.

– Денис…

– Я лучше пойду, - не дал я ему договорить. - Так лучше, ладно?

Он не ответил.

Я переместился домой. Слава богу, что было пусто.

Мне было холодно. На улице начиналась жара, а мне было холодно. Холодно, как никогда в жизни.

Это был страх. Самый настоящий животный страх.

Я уже знал, что буду делать, что ДОЛЖЕН сделать. Но мое сознание еще противилось. Я не имел права сидеть сложа руки, сидеть и ждать, пока нас истребят, а людей превратят в рабов… Это раньше я полагал, что маги и люди - это одно и то же. Я ошибся. Маги - это не люди, это эгоистичные и жестокие существа. И я не хотел быть магом, таким, как другие, не хотел.

Я уже понял, Кришну можно остановить только одним способом, и это под силу только магу Стихии. Но Почвин, Огнев и Водуница этого не сделают, на споры и пререкания между ними уйдет вечность, но никто из них так и не решится. Нет, они не плохие, но они уже слишком маги, чтобы пожертвовать собой.

А я… Кто же я на самом деле? Еще чуточку человек… А точнее - идеалист-идиот. Вот кто я.

Меня бил озноб, хотелось упасть лицом в подушку и отключиться, чтобы не думать, чтобы не чувствовать. Но, как назло, мысли были на редкость четкими."

"Я забился в угол комнаты, уселся прямо на полу, обхватив руками колени.

Что же делать?! Этот вопрос пожирал меня изнутри. Я мог остановить Кришну, остановить наверняка… Кровь мага Стихии делает невозможное, и только своей кровью, моей жизнью, вернее, смертью, я могу спасти остальных. Я же так уверенно заявлял Игорю, что найду выход. Так вот он, лежит на блюдечки, только руку протяни. Так почему же мне так страшно?

Боже, как мне было холодно. Как же я хотел провалиться в небытие, чтобы не понимать со всей ясностью, что происходит.

Но я понимал. Понимал, что мы в тупике. Выходов не осталось - только один: нож в сердце. Их нож - в мое сердце.

И я не мог поступить иначе. Мне хотелось разрыдаться, но разве слезы помогут? Я не рыдал, не бился в истерике, я просто сидел и проклинал безысходность.

Господи, мне только двадцать пять! Я хочу жить, хочу любить родных, жену, растить будущего сына, иметь друзей, быть счастливым. А Лена… На что я ее обрекаю? Вдова в двадцать пять, к тому же беременная.