Я живо вспоминаю, что говорю не с мужем моей лучшей подруги, а с владельцем огромного холдинга. Тем, кому здесь принадлежит практически всё.

— Прости, — тут же сбавляю свой гонор.

— Всё в порядке, — Рафаэль успокаивает меня, но сам по-прежнему остаётся напряжённым. — Присаживайся, — показывает на кресло перед своим рабочим столом. — Надо поговорить.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Но сначала позвони Илларионову и узнай где он, — прошу его. — Я не хочу встречаться с ним, Рафаэль. Пойми меня!

— Свет, да не переживай ты так! Мы договаривались встретиться в час и пообедать. Ему нет резона приезжать раньше, — Шакиров продолжает настаивать на своем.

Вот же упрямый! И как только Юля с ним живёт?

— Тогда что он здесь делает? — не унимаюсь. Задаю животрепещущий вопрос.

— Приехал поговорить с тобой, — раздаётся за моей спиной голос того, кто причинил много боли.

Глава 10 Света

Резко оборачиваюсь. На пороге кабинета стоит Матвей. Всё наше прошлое тут же всплывает в памяти, эмоции мощнейшим потоком несутся по венам, уничтожая всё на своём пути. Они словно цунами. Удержаться на ногах и выстоять против их всепоглощающей силы просто невозможно.

Моё сердце уходит в пятки. Подпрыгивает вверх, застревает в горле и перекрывает кислород. Дышать не могу.

Чтобы хоть как-то сохранить своё спокойствие, прикусываю до боли щеку. Мне не нравится реакция своего организма на пришедшего мужчину, но для меня она не подвластна. Держать себя в руках становится тяжело.

За прошедшие годы Илларионов практически не изменился. Он остался таким же серьезным и собранным, не прибавил в весе, не постарел. Выглядит как всегда, просто шикарно. Лишь ледяной взгляд голубых глаз стал ещё холоднее.

"

"А ведь я помню, когда все было иначе. Когда в его взгляде царили любовь и нежность. Помню его улыбку. У меня всегда птицы пели на душе, стоило на себе почувствовать внимание любимого человека.

Матвей тогда ожил рядом со мной. Стал из каменной глыбы живым человеком. Это было прекрасно! Я могла парить на волнах спокойного теплого моря, а не желать закутаться в покрывало. Как сейчас. Когда он превратился не просто в статую. Илларионов стал скульптурой из льда, теперь он источает лишь холод.

При виде мужчины реакция моего тела остаётся неизменной.

Борьба разума и неподвластных ему желаний начинается с новой силой. От какофонии чувств не знаю куда бежать.

За все, что сделал Илларионов я хочу его ненавидеть. Всем сердцем! Но не выходит… К своему великому ужасу понимаю, что даже спустя много лет, после предательства, после того, как он меня бросил, я всё равно продолжаю его любить.

И проклинать себя за эту поганую слабость. Потому что противиться испытываемым рядом с Матвеем эмоциям не могу. Потому что они изнутри меня разъедают подобно кислоте.