– И пусть поют её, пока богу нравится, как она звучит. Люди лорда Болтона окажутся здесь скорее, чем нам хотелось бы. Нас разделяет лишь Морс Амбер, а, по словам твоего брата, его войско состоит из одних лишь зелёных мальчишек. Людям нравится думать, что их бог с ними, когда они идут в бой.

– Не все ваши люди поклоняются этому богу.

– Знаю. Я не такой дурак, как мой покойный брат.

– Теон – последний выживший сын моей матери. Смерть его братьев сокрушила её, а его смерть уничтожит то, что от неё осталось… Но я пришла не для того, чтобы молить вас сохранить ему жизнь.

– Мудро с вашей стороны. Мне жаль вашу мать, но я не милую перебежчиков. Особенно этого. Он убил двух сыновей Эддарда Старка. Ни один северянин не останется у меня на службе, если я сколько-нибудь смягчу его участь. Ваш брат должен умереть.

– Тогда сделайте это собственноручно, ваше величество. – Холод в голосе Аши заставил Теона задрожать в своих оковах. – Отведите его за озеро, к островку, где растёт чардрево, и отрубите ему голову вашим волшебным мечом. Так поступил бы Эддард Старк. Теон убил сыновей лорда Эддарда.

Отдайте его богам лорда Эддарда. Старым богам севера. Отдайте его древу.

Внезапно раздался дикий стук: это вороны мейстера принялись прыгать и хлопать крыльями внутри клеток. Их чёрные перья разлетались в стороны, когда они бились о решётки с громкими и хриплыми криками.

– Древо! – вопила одна из птиц. – Древо, древо…

А вторая кричала только:

– Теон, Теон, Теон!"

"Теон Грейджой улыбнулся. «Они знают моё имя», – подумал он.

Покинутый (Эйрон I) [8]

В чреве китовом всегда царила полночь. Немые отняли у него плащ, обувь и набедренную повязку — вместо одежды узнику остались собственные волосы, цепи да парша на коже. Ноги ему окатывало соленой водой каждый раз, когда в темницу набегал прилив — она доходила узнику до промежности, чтобы отхлынуть, когда прилив уходил. Ноги распухли и размякли, став огромными и бесформенными, как окорока. Узник знал, что он в какой-то темнице, но понятия не имел, где она и сколько он здесь.

До этого узилища было другое, а между ними корабль — «Молчаливая». В ночь, когда его перевозили с места на место, узник увидел, как в черновинном море ухмыляется луна, похожая на Эурона. В темноте к узнику приплывали крысы — они кусали его во сне, заставляя кричать и метаться. В бороде и волосах кишмя кишели вши и черви — он чувствовал, как они ползают по волосам и как нестерпимо чешутся укусы. Цепи коротки — руку не поднимешь, не почешешься. Оковы, что держали его у стены, были старые, ржавые, они впивались в лодыжки и запястья. Когда нахлынувший прилив целовал их, в раны попадала соль, заставляя узника охать от боли.

Потом он забывался, и его поглощала темнота, а затем приходил сон: Урри и скрежет ржавых дверных петель.