Я прижала руки к груди и заныла:

– Нет, я здесь лечусь. Курить в центре запрещено как в помещениях, так и в саду. А я погибаю без никотина. Поэтому поздно вечером выбираюсь за ограду. У здания не дымлю, вдруг запах администратор почует.

– А как вы тайком выходите? – спросила незнакомка.

Я укрепилась в своих подозрениях, похоже, она нанята Ниной Петровной, и отрезала:

– А вам какое дело? Сами что делаете здесь поздним вечером? За кем шпионите?

Незнакомка заплакала:

– Меня тут когда-то держали, внушили, что я Пивоварова Маргарита Андреевна. И я жила так, хотя эти фамилия с именем у меня отторжение вызывали, не нравились ужасно.

Но я ничего о себе не помнила. Доктор сказал, что меня сбила машина, от стресса всю прошлую жизнь словно ластиком стерло. Возраст тогда установили навскидку – пятнадцать лет. Еще сообщили, что я была грязная, со вшами, в синяках. Бомжиха, одним словом. Наверное, побиралась на вокзале. Родственников найти невозможно, потому что я забыла даже, как ложкой кашу есть. Меня сначала лечили в городской больнице, потом сюда привезли, в центр. В него берут иногда людей по благотворительной программе.

Надя потянулась к блюду с эклерами.

– Бедолагу пытались реабилитировать несколько лет. Потом ее передали в милосердный фонд, который помогает тем, кто лишился жилья и документов. В центре ее называли Маргаритой, поэтому паспорт оформили на это имя. Фамилию дали – Пивоварова. Фонд поселил Риту в квартире, где жили еще две девушки, устроил в больницу санитаркой. Дальше начинается светлая история. Девушка познакомилась со студентом-медиком, который пришел на практику, вышла замуж, родила двух детей, получила профессию медсестры.

И все шло хорошо. Да только у Маргариты порой возникала мысль, что имя не ее!

Надя взяла второе пирожное.

– Полгода назад Пивоварова выскочила из-за автобуса на остановке спереди и угодила под машину. Хорошо, что та ехала медленно. Обошлось переломом ребра и сотрясением головного мозга. Рита ударилась затылком о мостовую, потеряла сознание и очнулась в «Скорой»."

"– Как вас зовут? – спросил доктор, когда пострадавшая открыла глаза.

– Лена Кисунина, – ответила та и ойкнула.

Она вдруг вспомнила про себя все.

Мы с Энтиным одновременно задали вопрос:

– У тебя есть ее телефон?

Надя взяла мобильник.

– Да, записывайте. Значит, вы ее ищете.

Константин Львович вытер руки салфеткой.

– Нет, ангел мой, мы хотели узнать, кому звонила некая Майя Трошина. Выяснили, что она набрала номер центра реабилитации.

– Мы считали Кисунину покойной, – добавила я, – и ее приятеля Павла Окошина, кстати, тоже не надеялись увидеть живым. О нем мы пока ничего не знаем.

Надежда окликнула официантку, попросила принести кофе и ответила:

– Павла в центре нет.