– И почему мне эта штука кажется знакомой, – задумчиво протянул Вуколов, – такое ощущение, что я видел ее и не один раз!

– Это держатель крышки унитаза! – заржал Махонин. – Один из! Их два! В круге есть пазики, в них вставляются вот такие фигни, на них нацепляется крышка! Лампа, если ты решила, что это заколка для волос… Ой, не могу, ой, держите меня семеро, ой, погибаю…

Я растерянно смотрела на веселящегося Николашу. Интересно, что подумает интеллигентная Алевтина Семеновна, когда обнаружит в санузле для гостей крышку, которую просто прислонили к бачку, и сообразит, что один крепеж бесследно испарился? Надеюсь, она не сочтет меня, милую Фросеньку, дочь своей подруги Оли, клептоманкой.

Эх, надо было попросить у нее разрешение сделать копию того старого снимка. У меня очень мало фотографий мамы. Вернее, их всего две. Одна находится в буклете, который Москонцерт выпустил к какому-то празднику. Мамочка тогда пела в разных концертах, а я еще не родилась. Вторая сделана на даче, мы с мамулей сидим в гамаке. Она не любила фотографироваться, говорила:

– Я плохо получаюсь, выгляжу толстой.

Фото, фото, фото, которое есть у Алевтины… Мне почему-то стало тревожно, но я не успела разобраться в своих ощущениях, потому что Николаша задал вопрос:

– Лампуша, ты падала башкой в унитаз?

– Конечно, нет! – быстро соврала я. – Что за чушь приходит некоторым в голову."

"Махонин опять стал смеяться.

– А по какой причине у тебя в лохмах часть крышки?

– Сейчас люди из окон всякую дрянь выбрасывают. Лампа шла мимо дома и стала жертвой такого человека, – пришел мне на помощь Энтин. – Посмеялись, и пора работать.

Я съездил к своему приятелю и убедился, что мои подозрения небезосновательны. Отец Майи Трошиной действительно работал сторожем на секретном предприятии. Но это был не оборонный завод!

– А что? – спросила я.

– Могильник ядерных отходов, – ответил Константин Львович.

– Они есть в Московской области? – испугался Вуколов.

– И не только там, – вздохнул Энтин. – Слушайте, что я выяснил.

Константин Львович откашлялся.

– Сколько неучтенных мест есть в Москве и области, где складировали ядерные отходы, точно неизвестно.

Но кое-что все же всплывает. Например, завод полиметаллов располагается всего в пятнадцати километрах от Кремля, около южной границы парка Коломенское. С тридцатых годов прошлого века там работали с ураном и торием. Нормы радиационной безопасности появились не сразу. Поэтому длительное время отходы просто лежали у забора. В начале двухтысячных территорию дезактивировали. Грунт вокруг закрыли толстым слоем земли. Но он все равно фонит.

– Жуть, – поежился Вуколов.