Накануне мне привиделось ночью, что я нашла его наконец! Мальчика своего!

Мне некстати вспомнилась беседа с соседкой Евгении Олимпиадой. Она рассказала, что Кабанова голову потеряла от жадности. В помойках рылась. И в бачках, что у магазина стоят, и в тех, куда народ из поселков мусор бросает. А уж какая Джейн врунья! Слова правды от нее не услышишь. Одно время себя за гадалку выдавала, говорила, что видит вещие сны. Ходила по домам, просила: «Заплатите, и я скажу, как вам помочь». Но никто в ее дар не верил.

У Костина звякнул телефон. Володя бросил взгляд на трубку и начал писать ответ.

Через пару секунд ко мне прилетело сообщение: «Уважаемый господин Костин, прошу вас как можно быстрее приехать в клинику профессора Гольденрагера. С вами хочет побеседовать наш пациент Владимир Маркс. Завтра утром он должен улететь в Германию. С уважением, главврач Никита Сергеевич Майоров».

Глава тридцать девятая

– Что-то я очень устала, – пробормотала Джейн, поднялась, дошла до дивана и легла, – посплю, пока еду готовят. У вас так тепло, а у меня в доме холод, сырость. Вернусь домой, попытаюсь согреться, но одеяла теплого нет.

Живу на крохотную… пен… си… ю… хр-р-р-р.

Николаша заржал.

– Во дает! Недаром ее Храпунцель прозвали! И как бабе не надоест врать про свою бедность!

Сергей выпил воды из стакана.

– Господа, к сожалению, у меня нет более времени для продолжения беседы. Я сдал анализ. И хочу подтвердить то, что говорил раньше: «Если выяснится, что Кабанова моя биологическая мать, я попробую ей помочь. Положу Евгению в нашу клинику…

На мой телефон пришло новое сообщение, на сей раз от Махонина: «Попробуй узнать у Решеткина, сколько служащих у них в доме и их имена».

– …попытаюсь исправить положение, – говорил тем временем Сергей.

– Боюсь, что в возрасте Евгении серьезные изменения менталитета маловероятны, – грустно заметил Энтин, – хотя бывает по-разному.

– Если она после лечения согласится на выброс мусора, ремонт и перестанет лазить по помойкам, это станет огромной победой, – сказал Сергей Николаевич.

– Вы можете взять ее к себе в качестве домработницы, – выдала я редкую глупость, – Джейн должна находиться под контролем.

– Согласен, – неожиданно произнес доктор, – наблюдение за ней необходимо.

Но в наш дом она не придет. Я предупредил, что не желаю видеть Евгению Ивановну там, где я живу с родителями. Она никогда не переступит порог нашего дома. И, во-вторых, у нас есть прислуга, Марфа Егоровна работает всего год, но мама ею довольна.

Я мигом придумала домработнице фамилию:

– Кочеткова?

– Нет, – удивился Сергей. – Почему вы решили, что она Кочеткова? Деревянкина ее фамилия.

Я продолжала самозабвенно врать:

– Марфа Егоровна.