Иногда говорил о себе, всегда очень неопределенно. Я вас не спрашиваю, кто он.

— Известный человек, как вы и решили.

— Живет в Париже?

— Да.

— И, наверное, время от времени уходит в загул?

— Совершенно верно. Дня на четыре-пять, на неделю…

— Я позвонила патрону, господину Мазотти, сказать, что я заболела, но он, по всей видимости, не поверил. Когда я снова появилась в «У кота в сапогах», он устроил мне головомойку.

— Когда была та встреча, о которой вы говорите?

— Месяца два назад. Может быть, чуть раньше.

— До этого он никогда не появлялся на улице Колизея?

— Однажды я видела его в баре. Наверное, он не нашел того, что искал, потому что ушел он один…

— В другие кабаре он захаживал?

— Он мне про это не говорил, но думаю, что да.

— Машина у него была?

— Нет. Мы отправились ко мне пешком, в обнимку. Он был очень веселый.

— Пил много?

— Это не называется «много». Ровно столько, чтобы чувствовать себя навеселе.

— Он не говорил вам, есть у него пристанище где-нибудь в городе?

— Оно у него было?

— Не знаю.

— Нет. Он хотел пойти ко мне. Эти четыре дня мы прожила как старые любовники. Он смотрел, как я принимаю ванну, одеваюсь. Глядел из окна, когда я шла за покупками, а когда я возвращалась, стол был накрыт.

— Вы не припоминаете ничего больше, что могло бы помочь мне найти его?

— Нет. Я думаю… Мы ходили на прогулку в Булонский лес, но было пасмурно, и мы довольно скоро вернулись. Он был очень…

Она неожиданно замолкла, словно застеснявшись.

— Продолжайте.

— Вы будете смеяться надо мной. Он был очень нежный, оказывал маленькие знаки внимания, как влюбленный. Когда уходил, вложил в руку чек… Вы уже уходите?

У красного занавеса, скрывающего дверь, их поджидал Мазотти, хозяин заведения.

— Нашли, что искали, комиссар?

— Мартина вам расскажет. До свидания.

Личность Сабен-Левека потихоньку начинала вырисовываться, и Мегрэ узнал о нем больше, чем от его жены и старшего клерка.

— Продолжим? — спросил Лапуэнт.

— Поскольку мы уже начали… Улица Кастильоне, «У Прекрасной Елены».

Внешне кабаре выглядело более изысканно. Все здесь было в пастельных тонах, а скрипки наигрывали медленный вальс. И здесь Мегрэ, следом за которым шел Лапуэнт, направился в бар. Комиссар увидел бармена и нахмурился.

— Тебя выпустили? — спросил он.

— Освободили досрочно за примерное поведение…

Это был Морис Мокко, неоднократно судимый корсиканский громила.

— Что вам налить, господин комиссар? А вам, молодой человек? Это ваш сын, господин комиссар?

— Один из моих инспекторов.

— Вы, надеюсь, не по мою душу?

— Нет.

— Что вы хотите?

— Две кружки пива.

— К сожалению, пива у нас нет.

— Воды.

— Вы серьезно?

— Да. Вы знаете господина Шарля?

— Которого? Их несколько.