Я — борюсь за свое. И, как ни крути, нам все же придется жить с ней под одной крышей.

* * *После осмотра доктора, укладываю спать Даню, прибираю по палате все его многочисленные игрушки и вздрагиваю от мелодии телефона.

— Блин, блин, блин… — бегу я к столу, мысленно ругая себя, что не поставила телефон на беззвучный.

Румянцев…

Опять Румянцев…

Снова скидываю вызов, следом приходит от него СМС.

«Я в больнице. Меня опять не пропускают к вам. Можешь хотя бы выйти в коридор? Передам пакет с фруктами».

— Иди к черту, — тихо проговариваю я, глядя в экран и, поставив телефон на беззвучный режим, кладу его обратно на стол.

Румянцев от кого-то узнал, что мы попали в больницу, и оборвал мне телефон звонками и сообщениями. В каждом СМС пишет, что переживает за Даню, интересуется, как он себя чувствует.

Ух ты, какая сердобольность.

Неудивительно, что хочет помириться: переезжать в квартиру к матери — так себе удовольствие для тридцатидвухлетнего мужчины. Тем более, он всегда очень плохо уживался с моей свекровью.

Вот и пусть катится к ней!

Я уже попросила его собрать вещи и оставить ключи соседке. А как только выпишемся из больницы подам на развод.

«А ведь еще не так давно я любила этого человека…» — вздыхаю я, складывая стопкой книжки.

Мы познакомились с Максимом четыре года назад на одной из вечеринок общих друзей. Чувства вспыхнули сразу. Еще бы, ведь он так красиво ухаживал за мной: дарил цветы, водил в рестораны, свозил меня в Сочи. А уже через полгода сделал предложение.

После свадьбы он переехал в мою квартиру, мы стали задумываться о детях, а еще через полгода… попали в аварию.

Не скрою: это сильно подкосило наши отношения. Мысль о том, что мы не сможем стать счастливыми родителями уничтожала меня день за днем. И сама не знаю, как я сумела простить его за то, что все это случилось по его вине.

После выписки из больницы я вернулась в нашу квартиру, и она уже не казалась мне полной любви и счастья. Там все вокруг потеряло свои очертания. Даже стены казались серыми, и от них больше не отскакивал мой звонкий смех.

В то время я думала, что депрессия никогда меня не покинет. Слова доктора о страшном диагнозе день за днем сводили меня с ума.

И только с беременностью Ксюши все начало обретать очертания. Мы ждали ребенка, и, казалось, были оба безумно рады его появлению в нашем доме.

Но это только казалось…

В день измены Макс дал мне понять, что согласился на воспитание Дани только потому, что чувствовал вину передо мной. А еще я узнала о себе много интересного: оказывается, я чучело, которое носит спортивный костюм и вообще не следить за собой.

Вот так-то…

Вспоминаю, как он швырнул мне в лицо слово «неполноценная» и глаза зажгли слезы обиды.