Наблюдаю, как давая отрывистые команды, шевелятся его губы, как перекатываются под плотной загорелой кожей желваки, и… верю. Верю в то, что всё будет хорошо. Потому что Горозия так сказал. Потому что он попросил меня ему верить. Потому что он фальшь и враньё презирает, как идею. Недаром ведь Серго никогда прежде не говорил мне о любви. Он по определению не умеет лгать и изворачиваться. Именно за это его так не любят в деловых кругах. Кому понравится мысль, что кто-то может быть собой, когда тебе самому постоянно приходится лизать задницу, чтобы как-то выслужиться?

И вот теперь этот человек говорит, что с ума по мне сходит…

Подхожу к нему, обнимаю за пояс и утыкаюсь в бок мокрым, как у собаки носом. Не прекращая разговора, Серго накрывает мой затылок ладонью. Утешая, прижимает осторожно к себе. А когда возникают паузы, касается моих волос губами. Словно он, как и я, черпает в нашей близости силы.

– Дай-ка… – Серго отстраняется и, отложив телефон, шагает к окну. Под моим недоумённым взглядом он, как тайный агент под прикрытием, осторожно выглядывает из-за шторки.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь понять, нет ли за нами хвоста. Ты приехала на такси?

– Да. И была осторожна.

– Это хорошо. – Серго отступает к стене и запрокидывает лицо к потолку. – Это очень хорошо. Одной проблемой меньше.

– А дальше? Какой у нас дальше план?

– Не высовываться. Ждать…

Так просто?

– Я не уверена, что смогу сидеть сложа руки, когда Нино…

– Ничего другого не остается. Просто доверься мне. Я тебе обещаю, что уже совсем скоро она будет с нами.

– Как скоро? – Меня ломает, корёжит изнутри страх за своего единственного ребёнка. Этот абсолютно неподконтрольное разуму чувство. Оно полностью перекрывает собой все остальные, глушит голос здравого смысла и подталкивает хоть к каким-то активным действиям. Сидеть и чего-то ждать, как это предлагает Серго, абсолютно невозможно.

– Довольно скоро. Иди ко мне…

В его руках лучше. Намного. Я дышу им, я усилием воли замедляю удары сердца, чтобы наши сердца бились в такт. Углубляю дыхание.

– Воскресенский не причинит ей боли, правда? Такого просто не может быть. Он не настолько чудовище…

Кого я пытаюсь в этом убедить? Серго? Или себя? Я не знаю, мне просто жизненно важно проговаривать это снова и снова, чтобы не спятить.

– Ты винишь меня?

– Нет. Ни на секунду. Я просто хочу, чтобы все поскорее закончилось. – К окончанию предложения мой голос начинает больше напоминать скулёж.

– Всё будет хорошо. Не плачь, пожалуйста. Я всё тысячу раз просчитал. Всё… Ты мне веришь?

– Больше, чем себе.

– Девочка моя. Любимая…

В наш бессвязный шепот вклинивается звонок телефона. Звук негромкий, но я, напряжённая донельзя, вздрагиваю.

– Кто это?

– Сергей.