– Так да или нет? – не выдержал я.

Ермолаева кивнула.

– Я получила новый документ.

Я отметил, что она не сказала короткое «да», и решил еще раз нажать на болевую точку.

– Паспорт теряли?

– Вынуждена была обращаться за новым, – снова обтекаемо ответила Ермолаева, – а вы из милиции?

– Нет, из частного агентства «Ниро», вот удостоверение.

Лада с нескрываемым изумлением глянула на книжечку, потом решительно заявила:

– По душевному повелению я пытаюсь направить людей на истинный путь, заблудшие души мне о себе горькую правду рассказывают, господь не велит лгать. Вранье – прямая дорога в ад, я не хочу сама неправдивые слова произносить, поэтому сразу предупрежу: ничего вам не сообщу. Откровение считаю за исповедь. Ну как доверившихся предать? Ежели с вашей семьей беда, вот моя рука, а с представителем ищеек нет разговору, то предательство.

Речь Лада произнесла без пафоса, очень спокойно, никаких выкриков: «Вон из моего дома» и заявлений: «Вы сюда явились без приглашения». Ермолаева просто высказала свое мнение и теперь ждала моей реакции.

– Врать нехорошо, – кивнул я.

– Согласна.

– Вы никогда не лжете?

– Пытаюсь, – улыбнулась Лада, – по мере сил.

– Именно из нежелания лгать вы и не хотите отвечать прямо на мой вопрос о паспорте?

На лбу Лады заблестели бисеринки пота.

– Ладно, – кивнул я, – тогда следующий вопрос! Знаете ли вы, что в Москве имеются две Лады Ермолаевы?

– Имя не редкое, – пожала плечами женщина.

– Одна, то есть вы, прописана в квартире, которую купил Игорь Решетников. Право, более чем странная ситуация.

– Жизнь необычна, Спаситель испытывает своих чад: чем сильнее любит, тем тяжелее крест.

– А вторая Лада в тюрьме.

– Где? – отшатнулась та.

– В следственном изоляторе, – пояснил я, – в заведении, которое население ошибочно именует тюрьмой, хотя, на мой взгляд, разницы особой нет – и там, и тут камеры, решетки на окнах и охрана.

– Не может быть! – перекрестилась Лада.

– Ваш двойник замужем, – продолжал я, – вернее, теперь она вдова, Юрий Шульгин умер.

– Господи!

– Упал с лестницы!

– Матерь Божья.

– Сломал шею.

– Свят, свят, свят, – быстро закрестилась Лада, – прости новопреставленному грехи его тяжкие.

– Ермолаеву, вернее, теперь Шульгину, обвиняют в убийстве.

– Нет, – вскочила на ноги Лада, – они не могли! Сказали… – внезапно она замолчала.

– Что пообещала вам женщина, покупая паспорт, – сурово поинтересовался я, – сколько денег вы получили за документ? Как на самом деле зовут Ладу и почему вы абсолютно уверены в ее невиновности?

Лада хранила молчание.

– Ермолаева-Шульгина отказывается давать показания, – продолжал я, – тем самым усугубляет свое положение. Против Лады, вернее, той, что пошла в загс по вашим документам, очень много улик.