– Все равно неудобно, – расстроилась бабушка, – меня в микрорайоне многие знают, еще подумают: совсем Зинаида Ефимовна из ума выжила, в грязном ходит!

– Давайте я подвезу вас до дома, – предложил я.

– Но мы не знакомы! – возмутилась бабуся.

– Это легко исправить. Разрешите представиться – Иван Павлович.

– Зинаида Ефимовна, – с достоинством кивнула пожилая дама.

– Теперь преград для того, чтобы воспользоваться моим автомобилем, нет! Прошу, садитесь.

Зинаида Ефимовна заколебалась.

– Я давно за рулем, – решил я успокоить ее, – абсолютно трезв, да и дождь усиливается.

– Мои финансы не позволяют мне ездить на такси, – выдавила из себя пожилая дама.

– Услуга абсолютно бесплатна, – заверил я, – право, не смущайтесь. Кстати, вот мое рабочее удостоверение, видите, написано: «Милосердие». По долгу службы я обязан помогать людям, попавшим в затруднительное положение.

– Могу запачкать вам сиденье, – выдвинула последний аргумент Зинаида Ефимовна.

– От грязи легко избавиться с помощью тряпки, и ваша юбка сзади в идеальном состоянии, пятна есть лишь спереди.

– Огромное спасибо, голубчик, – сдалась дама и начала устраиваться в машине.

Ехать оказалось недалеко, километр, не больше.

– Если вас не затруднит, притормозите здесь, Иван Павлович, – попросила старушка.

Я покорно нажал на педаль и удивился:

– Вы ничего не перепутали? Это вход в районную библиотеку.

– Я ее директор, – церемонно кивнула Зинаида Ефимовна, – пошла по служебной надобности, ох!

Не договорив, она схватилась за виски.

– Вам плохо? – испугался я.

– Обычное дело, – прошептала Зинаида Ефимовна, – я сильно перенервничала, давление и подскочило.

– Доставить вас к врачу?

– Нет-нет, спасибо, на работе таблеток полно, поползу тихонько!

– Секунду, – засуетился я, – разрешите вас под руку взять?

Глава 25

Не успели мы с Зинаидой Ефимовной войти в просторный холл, как к нам бросилась еще одна старушка, тоже одетая в старомодный трикотажный костюм.

– Господи, – заахала она, – Зинаидочка! Тебе плохо стало! Говорила же! Ну и пусть книжки пропали! Сколько их у нас разворовали! Чуяло мое сердце! О боже! Вы упали! Врача! «Скорую»!

– Не кричите, Елизавета Марковна, – с легким недовольством перебила коллегу заведующая, – лучше напоите милейшего Ивана Павловича чаем.

– Ох, ах! – заломила руки Елизавета Марковна, – Ванечка Павлович! Сюда! Живенько! На кухоньку! Пирожочки! Сама пекла! С мяском! С капустонькой! Мяконькие!

Сопротивляться говорливой Елизавете Марковне было невозможно, я оказался в небольшой, но очень уютной кухне. Скромный дождик на улице превратился в ливень, по внешней стороне окна, украшенного красно-белой занавеской с воланами, потекли потоки воды.