Это было похоже не на благодарность, на десятки искренних «спасибо». Значит, и с убийства нечисти есть толк. Или это работает, когда дело касается высокоранговых?

Я отошел в сторону, пытаясь отдышаться сразу по двум причинам. Во-первых, промысел мысленно заполнил половину шкалы, отведенной для повышения. Во-вторых, смердело от мертвого Водяного царя действительно невыносимо.

— Все, сдох! — не очень дипломатично заявил… я хотел бы сказать псевдо-Гриша, но перевертыш уже обернулся здоровенным громилой под два метра ростом. — Я снимаю?

А, вот для чего все этим метаморфозы.

Чтобы было удобнее тащить тело. Я отрицательно помотал головой.

— Погоди пока, пусть все, стечет. Ну и вонь, что это?

— Кровь болотная, — ответил доппельгангер. — Или ты думал, что у них как у русалок, красная и жидкая? Нет, те хоть и нечисть, но больше в себе человеческого сохранили, а эти уже все…

Что именно «все» перевертыш не сказал. Но я так понял, что существовала нечисть, которую даже свои же опасались. Слишком уж далеко их завела дорожка хиста.

Что интересно, ужасного сожаления о содеянном не было. Совесть молчала в тряпочку.

Я больше переживал, как смогу с этим жить. Оказалось — ничего. Может, нынешний Матвей Зорин не такой уж бабушкин пирожок, что раньше. А уже ближе к отъявленным мерзавцам нашего мира, которыми были все прочие рубежники. Можно порассуждать о метаморфозах души, связанных с хистом. Однако я решил отложить это важное занятие на потом.

Я перерубил мечом веревку и тело нечисти кулем свалилось на ткань, напоследок испустив мерзкий звук и обдав воздух вокруг новой порцией вони. Я скрючился, готовый опустошить желудок давним обедом, потому что ужина не было.

Блин, знал бы — два покрывала взял. Ведь теперь весь чердак этим запахом провоняет. Одно дело предметы, они хистом от посторонних глаз укрываются. А что по поводу вони? На этот счет никаких уточнений не было.

— Я походу знаю, че шведы в свой сюрстремминг кладут, — едва отдышавшись, сказал я. — Дохлых водяных."

"Перевертыш не ответил. Это испытание он вынес более стоически, чем я. И теперь заматывал мертвого Водяного царя, правление которого еще официально не было закончено. Он даже завязал остатками веревки труп.

Получилось, честно говоря. жутковато.

— Отдал бы мне мой саквояж, я бы эту мерзость усыпил. А потом бы его убили, бесчувственного. Вышло бы натуральнее и не пришлось бы такие сложности устраивать.

Я по этому поводу готов был не согласиться. К примеру, непонятно, можно ли убрать на Слово живую нечисть. Что-то мне подсказывало, что с этим могут возникнуть сложности.

К тому же, одно дело убить Водяного царя сейчас и совсем другое быстро и тайком, когда на тебя окажутся обращены взгляды свидетелей.