Смотри, скоро с топей и болот всякая живность к тебе побежит.

— Даже боязно.

— Нечего бояться. Все там будем. Рано или поздно. Ты, батюшко, зови гостя. Хочу свозить его кое-куда.

Леший кивнул, поняв, что от меня он все равно ничего не добьется, как бы не расспрашивал. Я же даже заскучать как следует не успел. Минуты две прошло, не больше, а вот уже из-за деревьев показался хозяин леса вместе с перевертышем. Тот нынче выглядел бородатым мужиком угрюмого вида. Наверное, такие обитают только в Сибири. Спят на снегу, дружат с медведями и моются в ледяных речках. Если моются, конечно.

— В берендея обернулся, что ли? — догадался я.

Тот кивнул, но менять личину не стал. Я же попрощался с лешим и махнул доппельгангеру на свободное место. И пока мы выезжали на трассу, рассказал в общих чертах наш план действий.

— А дело основное когда делать будем? — хмуро отозвался мужик у меня в машине.

— Завтра или послезавтра. На днях. У меня потом у самого времени не будет. Сделаем и уходи на все четыре стороны. Чего смотришь, не доверяешь?

— Рубежники всю доверялку за мою жизнь обкорнали. Новая не выросла еще.

— Я же пообещал, что как только с делами разберемся, можешь валить на все четыре стороны. Чего ты дуешься?

— Оставил меня в этой глуши. С берендеем проклятым. Он даже человеческий язык почти забыл, больше рычит.

Наверное, прошлому Матвею стало бы стыдно. Тому, кто назывался ведуном и по странному стечению обстоятельство тоже носил фамилию Зорин, даже грызть ничего не стало.

— А ты не попутал, дружок-пирожок? Это ты покушался на жизнь одного рубежника и подчинил волю целого воеводского ратника. И теперь предъявляешь мне, что тебе предоставили не пятизвездочный отель, а компанию медведя-оборотня в лесу? Ты вообще должен ноги мне целовать, что я тебя не сдал и не убил.

А вместо этого бычишь еще!

Есть такие люди, вернее, как выяснилось, существа, которые расположение или доброту воспринимают как слабость. И чем добрее ты будешь, тем наглее они станут вести себя. Лечится такое только хирургически. Ампутацией чужого эго под самое не балуйся.

Вот и перевертыш получив отлуп как-то сразу затих и посветлел лицом. Морщины разгладились, улетучилось любое желание спорить и чего-то доказывать.

Он даже заискивающе спросил, как и что ему делать. В смысле, в какой момент выходить на арену в лучах софитов. Видимо, таким образом извинялся.

До дома мы доехали без всяких происшествий. Солнце медленно клонилось к горизонту, глядишь, через пару часов и вовсе скроется. Значит, и нам можно скоро выезжать. Я обмотал ноги козла веревками, на всякий случай, а потом отволок в багажник. Затем обстоятельно подумал, вспомнив детскую задачу про несчастное животное, капусту и волка, и решил все поменять.