С лихой удалью, которую неопытный наблюдатель мог бы перепутать с легким воодушевлением, я бросился догонять обдериху. Даже сделал пару лишних движений, борясь с желанием наступить на лежащего Колобка. Что-то светлое во мне взяло верх, поэтому жирная задница толстяка осталась в неприкосновенности. А я, тем временем, уже ворвался в хамам.

Обдериха, несмотря на двойное ранение (от меча и Мышеловки) упорно шагала к сливу. Да, чуть прихрамывая, но это лишь добавляло ей чести. Вот кого надо было ставить на обложки курсов по успешному успеху. Я и речевку придумал: «Даже обдериха смогла удрать, получив мечом и наступив на печать.

Поэтомы ты, родная, тоже справишься!».

С одним лишь замечанием — не успела. Она развернулась в самый последний момент, почувствовав чужой хист. Как раз, когда я поднял меч для удара. И даже вытянула руку с длинными пальцами.

В голове мимолетом мелькнула та самая мысль, которой опасалась Лихо. Так ли виновата обдериха? Заслуживает ли смерти? Или виноваты как раз те, кто уничтожили ее прошлый дом?

А потом я вспомнил другие слова, сказанные мне Васильичем. Про рубежников, которые возникли в качестве ответа на расплодившуюся нечисть, правда потом забыли об этом.

Я — единственная защита чужан от нечисти. Все, точка. Обдериха уже убила человека. И теперь не остановится, потому что «в своем праве». Ужасная формулировка, которая продолжала меня бесить.

Пора становиться взрослым мальчиком, Мотя!

И я ударил. Сильно, наотмашь. Меч скользнул по телу обдерихи, пройдя как нож сквозь талое масло. Клинок обрубил выставленную руку и располовинил нечисть, войдя у плеча и выйдя у таза.

От нереалистичности картины я даже не испугался. Потому что произошло как-то ненатурально.

Как в каком из эпизодов «Звездных войн». Причем, не каноничных, а снятых уже Диснеем.

— Молодец, сс… — похвалила меня Лихо.

Хист дрогнул, принимая крупицы промысла. Много меньше, чем от обычного «спасибо». Потому что убийство нечисти не было моей прерогативой. Однако и этого хватило, чтобы по телу пробежала приятная дрожь."

"Я стоял, тяжело дыша и глядя на съежившийся труп нечисти. Прошло каких-то секунд тридцать и труп свернулся, как сгоревший картон. Думаю, пару раз здесь с щетками пройтись и ничего не останется.

Но на всякий случай я вытащил заготовленный камень с нужной руной. Юния даже слова не сказала.

— Ма-матвей, а она ушла? — услышал я знакомый голос. Только теперь уже не такой уверенный.

— Не ушла, а ее ушли, — ответил я, вкладывая в камень хист и придавливая останки.

— Емае, я чуть не обделался. В жизни такого не видел. Сначала, главное, холодом таким повеяло. Будто на кладбище оказался, а потом… емае.

Хист обожгло искренней благодарностью Колобка. Конечно, по сравнению с моим аппетитами, это было каплей в море.