Он склонился, горячие губы прошлись вдоль ее позвоночника, отчего у Вейн закололо в пальцах и все тело выгнулось от желания. Она застонала, и Ксандр прикусил ей кожу, все еще удерживаясь на грани и не входя.

— Попроси… — выдохнул он. — Я так хочу… попроси меня!

Вейн попыталась вывернуться, но он лишь крепче сдавил ей руки. И снова потерся об ее ягодицы. Это ощущение близости и желание, чтобы он заполнил ее собой до самого основания, погрузился как можно глубже, заставляли их обоих стонать, выгибаться и вжиматься в тела друг друга до болезненных синяков.

— Вейни… Скажи мне это… Прошу тебя… — почти стонал он.

 — Почему ты такая… упрямая!

Он бешено целовал ей шею, плечи и спину короткими рваными поцелуями, прижимаясь к ее бедрам и сжимая руки, пока Вейн не выдохнула:

— Забери тебя Бездна, Ксандр… Прошу тебя!!

И он резко вошел в ее тело так, что дыхание стало всхлипами, кровь — жидким огнем, а движения — бесконечным наслаждением, сводящим с ума и заставляющим извиваться и врастать в чужое тело, биться об него все сильнее, желая соединиться как можно крепче и туже…

Она помнила его, помнила эти движения внутри своего тела, и в то же время это было так по-новому, так остро и сильно, так болезненно и прекрасно.

Он оторвался на миг, и Вейн едва не задохнулась от чувства потери, но Ксандр лишь развернул ее лицом к себе, обхватил бедра и снова погрузился в ее тело. Она скользила ладонями по его коже, такой горячей и влажной, зарывалась пальцами в темные волосы. В ее воспоминаниях они были короткими, как у всех легионеров, а сейчас до плеч… С них падала вода на ее грудь при каждом движении, каждом рывке, и даже эти капли сводили с ума, заставляли хрипеть от желания.

Внутри Вейн расцветал снежный цветок, сковывал сердце льдом, обрастал ледяными иглами. И от того каждое прикосновение его горячей кожи обжигало.

Он уже не целовал, только смотрел ей в глаза, двигаясь все резче. Да и не нужны уже были поцелуи, казалось, еще лишь одно прикосновение — и мир расколется, взорвется, исчезнет! Они дышали короткими хриплыми вздохами, почти стонами, ловя сухими губами прерывистое дыхание друг друга, не отрывая глаз, с каждым движением взлетая все выше и выше на волне блаженства.

Еще удар, и Вейн всхлипнула, откинула голову, уже не застонала — закричала от немыслимого, чистого, острого до судорог экстаза и, наверное, упала бы, если бы Ксандр ее не держал.

Но он держал крепко, даже когда содрогнулся сам. Только застонал глуше, уперся одной рукой в бортик купели и не отпускал, пока дыхание обоих не стало тише, а взорвавшийся мир не вернулся на свое место.

Ксандр поднял голову, посмотрел ей в лицо. Медленно слизнул каплю воды с ее губ. Еще одну. Капли были солеными, но он не хотел думать, что это значит… Ни о чем не хотел думать.