И если бы не выработанная годами привычка спать вполглаза и чуткий сон, Вейн погибла бы от руки разъяренной рыжей ведьмы, что фурией ворвалась в спальню и с размаха вонзила кинжал в то место, где еще мгновение назад лежала Путница."

"Вейн скатилась с кровати, отпрыгнула, в один миг перехватила тяжелую кочергу и, не задумываясь, ударила, выбивая из рук Лантаны оружие. И развернувшись, пнула ее в грудь босой ступней, так что Темная охнула и, отлетев, упала. Ее платье цвета нежной весенней листвы некрасиво задралось, а ноги нелепо раскинулись, обнажая ажурные чулочки и соблазнительные кружевные панталончики.

Путница фыркнула, осмотрев все это великолепие, и уселась Лантане на грудь, коленями придавив ее руки. И сжала Перерожденной горло, равнодушно наблюдая, как захрипела красавица.

— Пусти… — с трудом выдавила из себя Темная.

— Зачем? — спокойно ответила Вейн. — Ты пришла убить меня, явилась с клинком, так что я в своем праве ответить тебе тем же. Или в Антаре никто не соблюдает Кодекс? — она убрала руку и брезгливо вытерла ладонь о шелковое платье рыжеволосой.

— Кто ты? — откашлявшись, сипло спросила Лантана.

Она попыталась пошевелиться, и Вейн снова пригвоздила ее к полу.

— Эри. Зачем пришла? Вернее, почему?

— Ты оскорбила меня… Там, в темнице! Я не прощаю оскорблений!

Путница пожала плечами.

— А ты не лезь ко мне. Целее будешь.

— Да как ты смеешь! Да я тебя убью! Выпью досуха! — возмутилась красавица. Видимо, даже лежа на полу и полностью обездвиженная, она не могла понять, что обычная эри приказывает ей, Темной! Для лучшего осознания ситуации Путница схватила Лантану за волосы и стукнула об пол. Глухо охнув, та провалилась в небытие.

Вейн скривилась.

— И что вы все такие нежные… — недовольно пробормотала она и со вздохом встала. И попятилась. Ксандр сидел в кресле и совершенно невозмутимо наблюдал за происходящим. Его черная одежда и темные волосы резко контрастировали со светлой обивкой кресла. Казалось, Темному не было дела ни до лежащей на полу Лантаны, ни до Путницы, ударившей ее. Только серый туман змеями клубился вокруг сапог мужчины.

А Вейн вспомнила, что на ней лишь короткая ночная сорочка, которая задралась до самого пояса, когда она сидела на рыжей ведьме. Она отдернула грубую ткань и, как ни в чем не бывало, отошла к окну.

Там было обычное серое и пасмурное утро, с затянутым пеленой свинцовым небом и бледным диском белого солнца, лениво плавающим в этой мути.

За спиной висела такая тишина, словно там никого не было, и это нервировало Путницу.

— Только давай без нравоучений, — хмуро бросила Вейн, чтобы разорвать молчание. — Очнется твой цветочек, ничего с ней не случится.

Она постояла, рассматривая унылый пейзаж, вздохнула и обернулась. И уткнулась в грудь Ксандра.