— Неужели ей, правда, нравилось это? Быть чьей-то рабыней?

Дир помолчал. Вейн думала, что он снова не ответит, но он все же заговорил:

— Многие предпочитают думать, что так велела Тьма, что так надо. Так легче, Путница. Верить и не задумываться. К тому же, многие Темные действительно заботятся о своих эри. Ну, а то, что могут убить, забрав слишком много Света… Об этом стараются не думать. У Темных есть сила, магия, власть. Это их мир. И да, легче смириться. Тем более женщинам. Так что, не спеши осуждать Лиру. Возможно, ты еще пожалеешь, что пошла со мной и не нашла себе… хариса.

Вейн качнула головой.

— Нет. Скажи, а все… новорожденные испытывают боль, когда попадают за Излом?

— Конечно. Это ведь как родиться заново. Больно. Все внутренности разрывает, кости ломаются и срастаются заново, сухожилия рвутся… Ну, ты и сама знаешь, что тут рассказывать. Долго ты там лежала, у Излома, пока в себя пришла?

— Я не помню, — пробормотала она. Никакой боли у Вейн не было, но говорить об этом она не стала. Все же она не спешила доверять ему все и потому промолчала.

— Тебя далеко забросило, обычно Темные помогают, если находят эри.

— Да, далеко забросило, — задумчиво повторила она. — Мы сегодня остаемся здесь?

Дир постучал кончиками пальцев по столу, внимательно рассматривая девушку.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделала, Вейн, — резко произнес он. — И учти, у тебя все еще есть возможность передумать и уйти. Но после того, как ты поможешь мне… начнешь помогать… такой возможности у тебя больше не будет.

Она спокойно встретила его взгляд.

— Что я должна сделать?

— Заинтересовать одного Темного, Путница. Думаю, тебе это будет несложно, — с насмешкой сказал Охотник.

* * *Через три часа Вейн шла по кривой улочке. На ней было синее короткое платье с разрезами по бокам и узкие штаны, заправленные по местному обычаю в сапоги. Волосы разделены на пробор и заплетены в несколько косичек, перевитых между собой. Короткие перчатки не закрывали запястье с метками Тьмы и клеймом, которое почти утратило красноту под действием чудесной мази. Глаза Вейн обведены темным, а на губах кармин, делающий их ярче и соблазнительнее.

Когда девушка посмотрела в зеркало перед выходом, то не узнала себя. Красила и одевала ее Лира.

— Не бойся, что тебя будут пить, — шепнула она на ухо Вейн. — Тебе понравится…

Путница передернула плечами и вспомнила, как стонала Лира ночью. Интересно, за что ее отправили за Излом? Помнится, в мире людей так могли наказать неверных жен и блудниц…

А впрочем, чем сама Вейн отличается от Лиры? Тоже блудница и развратница по меркам людей. И убийца."

"Отражение в зеркале поплыло, затуманилось.