– О, это не проблема! – Я сунула ей в руки помятый папиросный лист со схемой лабиринта, а потом и еще один: – Возьмите запасной. Знаете, карты лабиринтов – гениальное изобретение. Они помогают ориентироваться в пространстве.

– У нас карта есть, – закатив глаза, манерно протянула она. – Даже две.

– Да? Тогда верните, нам самим пригодится. – Не смущаясь, я выдрала листы обратно и цыкнула Харви: – Живо!

– Как скажешь, – безропотно согласился он. – Удачи, дамы.

Я не должна была испытывать никаких чувств по отношению к бывшему жениху, но все равно злилась. Нет бы помочь разобраться с картой, а он с институтками заигрывал!

Некоторое время мы петляли по лабиринту в гробовом молчании.

Люди куда-то исчезли, словно мы остались одни в путанице зеленых коридоров. Харви безропотно следовал за мной, хотя мы оба давно осознали, что я безнадежно заплутала и понятия не имела, как выбраться к центру. Более того, мы пару раз прошагали возле одного и того же куста. Не хотелось признаваться, но мне запомнились отломанные веточки. Я чувствовала себя топографическим кретином, неспособным справиться с картой без магической палочки, и с каждой минутой раздражалась все больше.

– Помочь? – предложил Харви, когда мы третий раз минули знакомый куст и снова оказались в тупике.

– Сама справлюсь. – Я упрямо уставилась в карту, начиная подозревать, что в чертеж закралась фатальная ошибка, заставившая нас кружить по одному и тому же маршруту.

Он заглянул через плечо:

– Ты перепутала верх и низ.

Видимо, чтобы не быть голословным, Харви протянул длинные руки и, прижавшись грудью к моей спине, перевернул лист бумаги. Конечно, разобраться в карте это совершенно не помогло, но сердце споткнуться заставило.

– Отодвинься, – буркнула я, поведя плечами. – Очень жарко.

– У тебя руки ледяные, – заметил он.

– Конечно, тут отличные охлаждающие амулеты!

– Так тебе жарко или холодно? – хмыкнул он над ухом, не собираясь отстраняться.

Неожиданно показалось, что зеленые стены сомкнулись, загораживая нас от внешнего мира. Ослабевшие руки опустились, из пальцев выпали злосчастные смятые листы. Нахлынуло почти забытое ощущение, раньше всегда возникавшее рядом с Харви Крейвом: я чувствовала себя очень легкой, хрупкой и женственной.

Не хотелось, чтобы он отходил даже на полшага, но и не хотелось, чтобы продолжал беззастенчиво прижиматься к моим лопаткам, ласкать дыханием шею, словно покрывая невесомыми поцелуями. Они, эти осторожные касания губами по чуть влажной коже, конечно, просто мне чудились.

– Остановись, Харви, – тихо проговорила я.

– Почему? – выдохнул он. – Ты мне нравишься, Мариса, и нравилась всегда.

– Тогда зачем ты меня бросил? – перебила я поток признаний в лучших традициях профессиональных соблазнителей.