Открыл дверь и довольно бесцеремонно втолкнул Геральта в комнату.

Фредерик восседал в своём большом кресле, на спинке которого красовался герб маркграфства — две серебряные рыбы, обращённые спинами друг к другу. Из-под накинутого на плечи соболиного меха всё ещё виднелись перекрещивающиеся на голой груди бинты. Левое колено по-прежнему было перевязано.

Он поднял руку, недвусмысленно приказывая ведьмаку не приближаться. Напрасно. Геральт и не собирался подходить. Остановился у дверей и спокойно ждал. Граф не спешил, сверлил Геральта своим мерзким взглядом.

— Молод ты для ведьмака, — наконец произнёс он.

— Годы твои угадать трудно, ты ведь мутант, да и волосы эти белые... Но сдаётся мне, что ты мой ровесник. А? Голову дам, что много у нас общего. Тебе тоже, небось, не раз приходилось выслушивать, мол, сопляк, молокосос, старших слушаться надо, ещё учиться и учиться, взрослеть пора, бла-бла-бла... Словно мудрость с годами сама приходит. Будто старых дураков на свете не бывает.

Геральт промолчал. Фредерик явно и не ждал ответа.

— Ты заслужил мою благодарность за Финнегана, — заявил он. — За его поимку я тебя вознагражу.

Стража оплошала, мерзавец сумел пробраться и чуть было не сбежал с Людмиллой... Знаешь ли, она уже была готова, оделась в дорогу? Знала, что он придёт за ней. Как они сговорились, не знаю. Но узнаю. Что ж, план был хитёр, да только сорвался. Благодаря тебе.

Фредерик помолчал, почесал грудь под повязкой."

"— Я обещал вознаграждение. Более того, дам возможность заработать ещё больше. И мою милость заслужить. Что, не спрашиваешь, в чём дело? Что хочу поручить? А может, уже догадался?

Геральт догадался, но молчал.

— Когда отец вернётся, он наверняка освободит Редферна.

А тот не отступится, не забудет о Людмилле. Будет искать новый шанс... Значит, надо положить этому конец, раз и навсегда. Я сам не могу отдать такой приказ, отец бы меня... Да и чёрт его знает, послушались бы меня люди... Но ты...

Граф выпрямился.

— Сегодня ночью камера Финнегана будет открыта, а стражу оттуда уберут. Выведешь его, тихонько проведёшь на вал и свернёшь шею. Или заколешь, как тебе больше нравится. А труп — в озеро. Никто не знает, как он сюда попал, никто не узнает, как выбрался. Просто исчезнет.

Геральт молчал.

— Ну, разумеется. — Фредерик потянулся к секретеру, достал из ящика увесистый кошель и со звоном поставил его на столешницу. — Разумеется, за оказанную услугу получишь кругленькую сумму. После выполнения задания, само собой. Двести новиградских крон золотом. Видал когда-нибудь столько денег разом?

Геральт молчал.

— Молчишь, — усмехнулся граф с омерзительной ухмылкой. — Но глаза-то у тебя при виде денег загорелись! Значит, согласен. Воистину, тот памфлет, этот Монструм, чистую правду говорит о вас, ведьмаках.