Когда вошли внутрь, нас сразу окутало приятное тепло. Треск дров в каменной печи был как музыка для моих ушей.

Ветер и холод остались за дверью, а я чувствовал, как мои застывшие от холода руки и ноги начинают понемногу согреваться. Красные щеки говорили о том, что мои спутники тяжело переносили мороз.

— Ты, давай, помогай! — раздался хриплый голос старушки. Она смотрела на Лилию с неумолимой суровостью, но в её тоне не было злобы, скорее, просто привычка командовать. — Вон та комната, там одна кровать. Постели для своего хозяина. А вы ляжете тут, у печи.

Лилия, не споря, пошла выполнять приказ, бережно разложив постель в небольшой комнатушке.

Каморка была крохотной, с низким потолком, но кровать выглядела удобной. Её деревянные ножки скрипели, а соломенный матрас выглядел плоским, но после событий сегодняшнего дня, это место казалось мне настоящим раем. Старушка, Сивейя Бьёрндоттир, предложила нам ночлег, и это было лучшее предложение, чем морозная ночь на улице.

Рурик и Цапля остались у печи, где на полу лежала простая солома. Тепло от каменной печи делало их ночлег более чем приемлемым. Я видел, как их лица расслабились, как напряжение сражения медленно покидало их.

Даже Лилия, которая вначале была напряжена, теперь работала с привычным рвением. Она топила печь, носила воду, помогала старушке, а её руки уже не дрожали.

— Мягкая девка у тебя, — бросила Сивейя с хрипловатым смехом, наблюдая, как Лилия ловко управляется с дровами и кувшином воды. — Руки-то у неё не для работы, привыкла к другому.

— Она много умеет, — сухо ответил я, стараясь удержать разговор в рамках. Мне не хотелось сейчас привлекать лишнее внимание к Лилии, да и к себе тоже.

Наконец, когда все начали клевать носом от тепла и усталости, я понял, что нужно задать важные вопросы. Сивейя, хоть и казалась простой старушкой, явно знала больше, чем показывала.

— Сивейя, — начал я, усаживаясь поближе к огню, — скажите, а что за люди охраняют этот проход? И что за порядки на Плавающих островах? Как мне обойтись без лишних неприятностей?

Старушка тяжело вздохнула, поправляя на голове тёплый платок. Её старые глаза блестели в свете огня, а лицо исказилось в задумчивости.

— Здесь не место для слабых, — заговорила она наконец.

— Эти земли не для вас, южан. Холод и ветер могут убить, но настоящая угроза — люди. Или то, что они стали. Охрана… — Она крякнула, словно презирая даже само упоминание о них. — Это те, кто обжился в этих краях, те, кто продал свои души за выживание. Ты видел их глаза? Нет в них ни жалости, ни страха. Они все такие. Сильные, безжалостные. Звери в человеческой шкуре.

Она замолчала, а затем добавила:

— Здесь всё покупается. Если у тебя есть золото — будешь жить. Нет золота — лучше сразу бросься в море.