—  Как служитель Нексин Всеблагой, я имею право забрать синьорину.

—  Имеете, —  легко соглашается Ирвин.

Что?!

Пора спасаться бегством?

—  Тогда, —  жрец жестом показывает Бирону пойти и забрать меня, но Кай моментально делает один великанский шаг и заступает дорогу.

—  В общем и целом вы действительно имеете полное право забрать синьорину, однако этот дом общине не принадлежит, и пройти дальше я вам… запрещаю. Дорогая, если ты хочешь отправиться с этими людьми, пожалуйста."

"—  Обойдусь.

—  Уважаемый хранитель порядка, пожалуйста, вспомните, что синьорина дочь общины, а не преступница. Забирать синьорину силой вы не имеете права, синьориа совершеннолетняя.

Тётушка, притихшия было на плече Фирса, бессвязно вскрикивает, театрально хватается за серце и оседает на пол.

—  А-а-а-а, —  истошно стонет она. —  Лейсан, я так заботилась о тебе. За что ты меня убиваешь? А-а-а… Лейсан, ты хочешь, чтобы я умерла? Сердце…

Ей действительно плохо? Накрутила себя, давление подпрыгнуло —  легко могу поверить. К горлу подкатывает тошнота. Я так и не научилась равнодушно встречать эмоциональный шантаж. Хотя я твёрдо знаю, что если человек не хочет тебя отпускать, вырваться можно только с мясом и кровью, внутри всё равно свербит —  сидела бы тихо, слушалась бы, и тётя была бы в порядке. Это из-за меня…

—  Положите сеньору на диван, —  распоряжается Ирвин.

—  Лейсан, умоляю тебя, пойдём.

—  Куда, тётушка? —  я подхожу ближе, но предусмотрительно сохраняю дистацию. Схватить себя я не позволю.

—  Домой.

Она смотрит на меня с надеждой, продолжает держаться за грудь, но, надо же, уже готова встать

—  А потом?

—  В храм пойдём. Вместе примем наказание и будем учиться смирению.

У-у-у…

—  Тётушка, я не хочу с тобой ссориться.

Любила ли эту женщину настоящая Лейсан? Родственников не выбирают, и я люблю своих родителей и брата со всеми их недостатками. Ради них я попытаюсь наладить мосты. Но я никому не позволю ломать свою жизнь.

—  Пойдём, Лейсан.

—  Тётя, ты следуешь заветам Нексин Всеблагой, это твоя вера. Я повзрослела, и моя вера моё дело. Я отрекаюсь от Нексин Всеблагой.

—  Лейсан! —  восклицают тётя и Бирон напару.

Жрец замахивается, но я слишком далеко от него стою, не ударит.

—  Сердце! Умира-а-а-ю.

Что же, я пыталась.

Как же тошно…

—  Ни капли совести? Посмотри, что ты делаешь с той, кто заменила тебе мать, кто заботилась о тебе, ночей не спала!

Что она со мной делает? Спускает моё наследство в кошельки жрецов, выдаёт замуж за картёжника.

На глаза наворачиваются слёзы, но я твёрдо стою на своём. В груди зарождается и поднимается волна злости. Ненавижу эмоциональный шантаж. В исполнении близких это особенно подло. Я отворачиваюсь.