Скоро должна позвонить Василиса, а мне надо еще принять в гостинице душ и переодеться.

Успеваю минута в минуту. Уже застегиваю ремень на джинсах, когда приходит сообщение от Василисы.

«Я уже освободилась».

Представляю, как она облизывает губы кончиком розового влажного язычка, когда набирает это сообщение, и поправляю оттопырившуюся ширинку. Как невовремя я это вспомнил!

Уже через десять минут въезжаю в ворота больницы и с удовольствием рассматриваю тонкую фигурку девушки, спускающейся ко мне по ступенькам.

— Привет, — она смущенно кивает, и я очень стараюсь ничего такого не представлять.

— Поехали? — дожидаюсь улыбки и кивка, и трогаюсь с места.

— Давид, все время забываю спросить. Ты где живешь? — спрашивает Василиса, глядя на дорогу перед собой.

Только собираюсь ответить «В жопе мира», но вовремя прикусываю язык. Если я сейчас скажу, что живу у деда, то как потом предложить ей поехать в гостиницу? Она сразу поймет, что я все спланировал заранее и тогда, уверен, пойду я нахуй так, как еще в жизни не ходил.

— В гостинице живу, — отвечаю как можно более убедительно. — Где ж мне еще жить, если я не местный?

— Да? — протягивает Василиса, как мне кажется, с некоторым разочарованием. — Правда?

— Правда, — говорю уверенно. — А почему ты спрашиваешь? Хочешь посмотреть, как я живу? Так поехали, прямо сейчас!"

"Для убедительности демонстрирую полную готовность начать разворачивать машину прямо посреди проспекта. И ебись он конем, тот ресторан.

Но девчонка морщит носик и отрицательно мотает головой.

— Скажи, Давид, а у тебя тут нет никаких родственников? — снова спрашивает в лоб. Понять бы только, к чему этот допрос.

Перед нами возникает затор. Притормаживаю, выглядываю в окно, чтобы выяснить причину. На дороге странная движуха, там собралась целая толпа, возле которой останавливается полицейская патрульная машина.

— Ты хочешь познакомиться с моими родственниками? — поворачиваюсь к Василисе, пробуя отшутиться. Но она чересчур серьезная.

— У нас на патронаже в отделении дедушка один есть, тоже Байсаров Давид Данилович. Ему Машка уколы ходит делать, меня недавно просила подменить. Ты его случайно не знаешь... Да вот же! Это же он! — она привстает с сиденья и показывает в окно.

Мы как раз медленно ползем мимо собравшейся толпы. Слежу за рукой Василисы. И холодею.

Посреди толпы стоит мой дед с авоськой в руках, в которой видна картошка и бутылка молока.