– Не то, – мьесс Джио признавала лишь одно успокоительное, односолодовое и пятнадцатилетней выдержки, и предпочитала держать его при себе, утверждая, что в ее возрасте нервы стоит беречь. – Поверь, ты принимаешь совсем не то.

Подхватив юбки, она отмахнулась от пухлого господина, решившего быть любезным, и спрыгнула на землю. Потянулась, взмахнула руками.

– Боги, ну и дыра, – мьесс Джио всегда отличала некоторая прямолинейность. – Еще немного – и я поверю, что побывала в заднице мира.

На станции было пусто. Темно.

Единственный фонарь скорее привлекал мошкару, нежели разгонял темноту. В мутное стекло его стучались ночные бабочки, и влажный этот звук показался Катарине до невозможности мерзким.

– Нам стоит найти экипаж, – Катарина поежилась.

Ее слегка знобило – то ли от нервов, то ли от холода. Она поправила перчатки, зачем-то разгладила юбку, на которой позорным клеймом выделялось пятно от повидла. Приподнялась на цыпочки, силясь разглядеть хоть что-то.

Темнота. Тишина.

И даже лошади вздыхают бесшумно, не смея нарушать ночной покой города. А ведь и вправду, что делать? Будь Катарина одна, она бы и пешком отправилась, знать бы еще куда, но ведь есть багаж, который сгрузили прямо на землю. И теперь гора чемоданов намекала, что без помощи им не обойтись. А ведь брала самое, как казалось, необходимое.

У мьесс Джио были собственные представления о необходимом, оттого, верно, и набралось его с полдюжины чемоданов, а к ним пара бочонков и два сундука, перетянутых цепями. Вспомнилось вдруг, что при дворе ходил упорный слух, будто в сундуках этих мьесс Джио хранит головы недостаточно старательных любовников.

– Эй, милейший, денег хочешь? – поинтересовалась мьесс Джио в темноту.

И как ни странно, та ответила сиплым голосом:

– Кто ж не хочет?

– Тогда найди дамам экипаж. И помоги… со всем этим. К слову, душечка, разве нас не должны были встречать?

– Должны, – вынуждена была признать Катарина."

"Она сама отправляла вестника. И выходит… выходит, он потерялся? Невозможно. Или тогда ее неправильно поняли? Тоже сомнительно. Вряд ли в этом городе есть еще одна станция. А Бристон – ближайший к поместью город.

Тогда…

– Не переживай, лапочка, – мьесс Джио весьма споро столковалась о чем-то с господином столь пугающей внешности, что вряд ли Катарина вовсе решилась бы подойти к нему. – Вот доедем, там и выясним, кому выписать плетей.

Ехать пришлось на телеге.

На огромной такой телеге, дно которой устилало сено. На сено бросили дерюжку, а уж на нее с извинениями и немалым, а главное, весьма искренним пиететом усадили Катарину. Тот тип просто-напросто поднял ее, будто в Катарине вовсе не было веса, и сунул в солому, сказав:

– Звиняйте, госпожа… вот шкуру еще суньте, помягше будет.