И со стороны казалось, что она всецело довольна что спутником своим, что положением.

И пальцы не дрожат. И колени больше не подгибаются. Только давит, мучает громадина королевского дворца. Он открывает двери, готовый вновь поглотить Катарину. Он расстилает сияющие паркеты, спешит блеснуть позолотой и мрамором, будто хвастаясь, что за прошедшие недели стал еще краше.

А она идет.

Она знает дорогу и могла бы сама, но разве Сиддард оставит ее, столь опасную, ненужную, без присмотра? Он хмур и зол, и, кажется, готов ударить. Однако весьма скоро справляется с собой.

– Даже не знаю, – он говорит тихо, но зеркала в галерее повторяют движение его губ, и кажется, что с Катариной разговаривает не один человек, но многие, – стоит ли ему показывать тебя в таком виде. Он может разочароваться.

– Пускай.

– Ты не боишься?

– Чего? – Катарина позволяет себе взглянуть на этого мужчину, который великолепен, грозен и всецело соответствует обстановке в отличие от нее нынешней. Однако взгляда хватает, чтобы мужчина смутился.

– Того, что он решит, будто ты ему не нужна.

– И что тогда?

– Тогда…

Очередная дверь закрывается за спиной, а голос Сиддарда падает совсем уж до неразличимого шепота:

– Тогда придется решать, что с тобой делать. А я не люблю убивать женщин.

И это правда.

Катарина склоняет голову, показывая, что поняла. И снисходит до ответа:

– Не обязательно ведь делать это самому.

И по тому, как дергается щека Сиддарда, понимает: угадала.

– Тот оборотень… мы его нашли… он от тебя?

– Грейсон, – Сиддард кривится. – Была еще пара наемников, но они пропали. Полагаю, твой любовничек постарался.

Это было не вопросом, но утверждением. И Катарина сочла возможным не отвечать. Значит, еще наемники были. Странно, Кайден ничего не сказал. Не захотел волновать?

– Кто… убил оборотня?

– Змей. Ему велено было защищать тебя. Крысы… – Сиддард скривился еще сильнее. – Еще те твари… исполнительные, но хитрые. И Грейсону перечить не посмели, но доложили куда надо. Но ничего, свое они тоже получили.

Этот коридорчик узок и тесен, и двоим в нем не развернуться. Мужчина оказывается слишком близко к Катарине, и это неприятно. До того неприятно, что она почти роняет маску.

– Джон был очень зол… очень-очень зол… надеюсь, ты понимаешь, что злить его не следует?

Сиддард открыл дверь рывком и рукой махнул, предлагая войти. А когда Катарина вошла, шепнул в спину:

– От тебя воняет.

И это было правдой.

Глава 41

Когда-то давно, на заре мира, Мертвая река вовсе не была мертва. И, рождаясь меж корнями великого Ясеня, что ветвями своими подпирал небосвод, она пробиралась ниже, к миру сущему. Она несла свои воды сквозь холмы и к людям, питая все реки и речушки. И были воды их сладки да целебны.

Давно это было.