Ссадины, ушибы, синяки — всё это можно было снять, уделив мне несколько дополнительных минут. Но, нет. Лекарь специально делал свою работу лишь наполовину, похоже, чтобы усилить мои мучения.

Потянулись долгие недели одиночества и боли. Хенк приходил ко мне в камеру каждый день и вымещал зло. Затем меня подлечивали, и всё повторялось по кругу.

В то время мне казалось, будто я схожу с ума. Идеальная тишина камеры, случайное время между кормёжкой, боль. Это могло сломать многих. Но я держался. Каждый раз, когда Хенк появлялся в камере, я первый бросался на него, чтобы хоть раз заехать по лощёной морде аристократа.

Сначала мои нападки его веселили, позже начали вызывать раздражение, что вылилось в ещё большие побои.

— Думаешь, я тебя не сломаю? — спросил Хенк после очередного посещения, — Ошибаешься, ещё и не таких ломал…

Сил на то чтобы ответить ему у меня не осталось, я просто прожёг его взглядом, и этого хватило, чтобы аристократ ушёл, а его место занял молчаливый Вечный, от которого я всё ещё не услышал ни единого слова.

От сумасшествия меня спасала Юри. Единственная с кем я мог поговорить. Да, ИИ не дотягивала до живого собеседника, но когда рядом нет вообще никого — это не самая плохая замена. К сожалению, я не мог держать её активированной постоянно. Приходилось время от времени выключать ИИ, так как моей естественной выработки эора не хватало на постоянное поддержание её в рабочем состоянии.

В эти моменты мне было особенно одиноко. За всё время проведённое в камере, я успел изучить её полностью От небольшой зазубринки на полу, до чёрной кляксы на стене. Я знал каждый миллиметр и каждую особенность своего узилища. К сожалению, выбраться и убежать возможности у меня не было. Да и далеко ли я убегу с проклятыми браслетами на запястьях.

Как только я попаду в запретную зону, мои руки превратятся в обугленные головёшки, а мозг вскипит. В целом, не самый плохой способ уйти из жизни, но я твёрдо пообещал себе, что стану сильнее и даже целый аристкратический дом не сможет со мной тягаться.

Глупая надежда, но именно ей я тогда уговаривал себя держаться.

По прошествии многих месяцев, Хенк начал появляться всё реже и реже. Сначала он сократил свои визиты до нескольких раз в неделю, потом до раза — двух в месяц, а сейчас вообще забыл о моём существовании. Два последних месяца я не видел ни единой живой души. Один раз в день небольшая щель в двери отъезжала в сторону и кто — то забрасывал дневной паёк в камеру. И всё! Обо мне просто забыли.

За это время я успел прилично зарости. Появилась небольшая борода, космы волос закрыли уши и лезли в глаза. А ещё мне доставляли неудобства ногти. И если на пальцах рук, я мог просто обгрызть их, то вот с ногами подобный фокус не пройдёт.