Судя по этим взглядам славы мне досталось еще больше, чем баронессе — она, наконец, отошла от гроба.

— Саш, что это все значит? — негромко спросила Ковалевская, взяв мою руку. — Ты в самом деле виделся с Айлин после ее смерти?

— Да, Оль, — я сжал ее ладонь. — Как раз об этом хотел тебе сказать. Думал, что не поверишь и не был уверен, что это нужно говорить. Видишь, баронесса Евстафьева оказалась более прямой, но не слишком думающей о последствиях. Подошла к гробу, прониклась и выдала такое, что даже ты вспомнила острые словечки. Вот теперь мы пожинаем плоды откровений Талии, — я наклонился и прошептал княгине.

 — Не люблю быть в центре внимания. Готов сбежать куда-нибудь отсюда, но нельзя. Тело Айлин в самом деле теперь свято. Место ее погребения станет важной святыней на этой земле — уж так решили боги.

Меня слушал Сухров и многие из нашего класса. Тем временем жрецы начали ритуал погребения, хором произнося молитвы, окуривая тело Айлин дымом из особых трав и рисуя знаки на саване, которым надлежало укрыть мертвую перед закрытием гроба. Я ожидал, что Талия подойдет ко мне, и тогда выйдет неприятный разговор.

Но нет: баронесса стояла поодаль, у высокого могильного камня в обществе Дарьи Грушиной и некоторых ребят из нашей школы. Ее расспрашивали о чем-то, а она с важным видом отвечала. Дух Родерика витал рядом, вернувшись в невидимое обычным зрением состояние.

— После похорон на сегодня какие планы? — спросила Ковалевская.

— Не обидишься, если скажу, что у меня встреча с Ленской возле арки Вечного Пути? — я увидел, как Ольга сразу помрачнела и добавил: — Она хочет, чтобы я помог ей в чем-то.

Пока даже не знаю, в чем вопрос.

— Ясно. Я думала отвезти тебя домой, — она повернула голову к колоннаде и, наверное, смотрела на виконтессу, стоявшую там с подругами.

— Если бы я был уверен, что она меня надолго не задержит, то просил бы тебя подождать и мы могли бы поехать куда-нибудь в центр, поужинать в ресторане. Повспоминать Айлин, — сказал я.

— Нет, я ждать не буду. Тогда следующий раз, — произнесла она.

— Оль, иди-ка сюда, — я взял ее руку и отвел в сторону, потом в проход между двух больших надгробий.

То, которое похоже на черный куб с тихо жужжащими часами, закрыло нас от посторонних глаз. — Ты не обиделась? — спросил я, обняв ее.

— Нет, — ответила она."

"Но я чувствовал ее явное недовольство. Держа руку княгини, я активировал «Капли Дождя», а потом поцеловал в губы. Ольга не сопротивлялась, прижалась ко мне, приоткрыла ротик, позволяя играть языком.

— Нахал ты, Елецкий, — сказала она отдышавшись. — Никогда ты не был раньше таким. А теперь… Как же трудно с тобой.