Ксения отскочила от меня, мгновенно превратившись из спелой клубники в зеленую. В самом деле, от понимания, что открылась дверь в покои графини и Елена Викторовна идет скорее всего сюда, служанка едва ли не позеленела. Ее ротик в ужасе приоткрылся, но, слава богам, не издал ни звука.

— Спокойно, — негромко, но убедительно сказал я ей. — Ты здесь убираешь, а я просто зашел помыть руки и попросить подать мне в комнату чай, — и, под звук приближающихся шагов Елены Викторовны, добавил достаточно громко: — Тот самый который ты маме предлагала с травами. И сделай это поскорее, потом здесь уберешь.

В этот момент дверь в ванную открылась, мама вопросительно и молча смотрела на меня.

— Не спится? — повернув бронзовый рычажок с дельфином, ополоснул руки. — Сейчас Ксения приготовит чай на травах, присоединяйся к чаепитию в моей комнате. В столовую не хочу спускаться — надо успеть хоть немного поработать по нашему проекту с Жоржем Павловичем. Он ждет от меня результатов, а я все никак не найду время.

При упоминании графа Голицына в глазах графини отразилось что-то вроде удовольствия и гордости за меня.

— Нет, тогда не буду мешать.

А чай — неплохая идея. Ксения, мне тоже принеси в комнату. Только через час, сначала хочу принять ванну, — Графиня вошла, повесив на крючок под рельефом Амфитритой бархатный халат с золотым шитьем. И добавила: — Смени полотенца. Это здесь висит уже второй или третий день.

Ксюша со словами: «Да, ваше сиятельство!» — тут же вылетела из ванной.

И я вышел, направляясь к себе. В коридоре призывно пискнул эйхос. Снял его с ремня и обнаружил сообщение от графа Сухрова:

«Привет. Ты же поедешь на похороны? Извини, вопрос глупый — ты не можешь не быть на прощании с Айлин.

Если не против, примерно в четырнадцать тридцать заеду за тобой. Скажи „да“, если согласен».

Я нажал кнопку и произнес:

«Да» и добавил: «Спасибо, Еграм. Очень неожиданно и очень кстати!».

Не успел я вернуть эйхос на ремень, как он снова пискнул новым сообщением. Опять от Сухрова:

«А ты знаешь, что за тобой порывалась заехать Ленская?»

И следом: «Она спрашивала у Адашева, как найти твой дом, говорила будто ей по пути и у нее какое-то дело к тебе. И тут влез я, сказав, что сам собираюсь за тобой. Если честно, я приревновал.

Хотя не должен был, ведь у меня есть теперь Артис. Извини, что влез. Вышло на эмоциях»."

"«И хорошо, что так», — ответил я. — «Если бы я приехал к Садам с Ленской, Ольга могла бы увидеть, что мы выходим из одного эрмика. Было бы много домыслов и обид. Я и так виноват перед ней долгим невниманием. Так что, считай ты меня спас от гнева княгини».

Говоря это в эйхос, я подумал о Талии и том каким бы мог оказаться гнев госпожи Ковалевской, если бы на похороны я заявился с Евстафьевой, и та повела себя не совсем прилично.