Все это обсудим потом. Сейчас важнее не его голова и всякое прочее, а твой палец. Ты не хочешь его потерять? Все, давай руку, — настоял я. — Немного потерпи, будет больно.

Я осмотрел ее почти отрезанный палец. Сустав неприятно белел в обрамлении окровавленной плоти. Я закрыл глаза, пытаясь максимально обезболить, ослабляя нервные импульсы, идущие от руки. Отключать ее нервные центры не стал — это всегда скверно сказывается на заживлении и чревато сепсисом.

— Какой, Аид дери, палец⁈ Мне плевать на пальцы… — бормотала госпожа Евстафьева, глядя на языки пламени, иногда появлявшиеся за углом — пожар разрастался.

Я не слушал баронессу. Нашел самый чистый край в ее лохмотьях и рывком отделил длинную полосу ткани.

— Вообще псих что ли⁈ — возмутилась Евстафьева, едва удержав на себе импровизированную одежду. — Давай еще ты меня здесь раздень и трахни!

— Спокойно, ваше благородие. Палец сейчас обвяжу. Хотя бы так, — я осторожно приподнял ее средний палец, направляя его на законное место.

Баронесса вскрикнула, дернула рукой и разразилась матами. Они не прекращались, пока я фиксировал палец, завязывая узлы. Имелось опасение, что может случиться заражение, хотя я старался решить эту проблему, по максимуму накладывая целебные заклятия — они делали рану практически стерильной. Еще имелась большая надежда на Артемиду, вернее на ее племянника — Асклепия. Хотя он часто имел отношения с Герой, Артемиду он почитал особо и прислушивался к ней с гораздо большим желанием, чем к жене Перуна, и уж тем более больше, чем к своему отцу — с Аполлоном у них отношения разорвались еще до Троянской войны.

— Вот так, дорогая. Теперь нам нужно скорее попасть к хорошим целителям или хотя бы жрецам Змееносца, — я даже не представлял, к кому сейчас в эти поздние часы обратиться.

Служба «Крылатых слуг» дежурит круглосуточно, но в Шалаши они вряд ли полетят. Говорят, был давний случай, когда их вызвали сюда какие-то негодяи, мужчину-врача убили, а двух девушек изнасиловали. Виманы с автоматическим пилотом сюда так же не летали, поэтому нам требовалось выбраться отсюда, дойти хотя бы до начала Елисеевского, куда можно вызвать какой-то транспорт.

За этими мыслями я забыл об обещании, данном баронессе. И она до сих пор не озвучила, что она так страстно желает от меня.

— Потом к целителям. Дай закурить, — сказала Талия, глядя на перевязанную руку."

"— Извини, но нет. Сигарет нет. Сгорели вместе с курткой, — я выглянул из-за угла, чтобы лучше видеть объятую пламенем пристройку и пояснил: — В сумке была часть моих вещей. В спешке ее там оставил. Хорошо, хоть бумажник остался, — я хлопнул по заднему карману брюк. — Давай так, — я отстегнул от ремня эйхос, — сейчас я оправлю сообщение…

— Подожди, — перебила она меня.